В свой первый рабочий день в резервации я подъехал по грунтовой дороге и припарковался во дворе, покрытом плотным слоем пыли, рядом с трейлером, который теперь был моим офисом. Когда я шёл через этот двор, мои блестящие чёрные туфли Prada тонули в мелкой, сухой пыли, которая, казалось, покрывала в Нью-Мексико абсолютно всё. Я плакал без слёз, отодвигая с крыльца грустную, беззубую собаку. Я открыл полусломанную дверь с москитной сеткой, за которой находилась приёмная — с протёртым ковром, почти неотличимым по цвету от буровато-красной пыли с улицы.

Именно здесь, в этом маленьком трейлере, в заброшенной индейской деревне на берегу Рио-Гранде, я прикоснулся к чему-то, о чем всегда знал, но не всегда помнил. Это были те моменты ясности, которые иногда возникали во время сеансов с клиентами, когда из боли их тревоги и хаоса рождалось новое понимание себя.

Отрывок из книги “The Velvet Rage”, стр. 233
@thevelvetrage