Пока что не читал статью, но с практическим выводом о карательном характере субсидиарной ответственности (СО), к сожалению, не могу не согласиться. За год практики в банкротстве постоянно сталкиваюсь с тем, что СО используется для того, чтобы контролирующие должника лица всеми правдами и неправдами рассчитывались с кредиторами. Конечно, если действия лица нарушили имущественную самостоятельность организации и привели к кредиторским убыткам, то такое лицо должно нести ответственность. Проблема, однако, заключается в политической экономии процедуры банкротства. На деле оказывается так, что «защита кредиторов» оборачивается ширмой для распределения денежных потоков между арбитражными управляющими и мелкими юридическими консалтингами (обычно действующими в связке), предлагающими сопровождение процедур банкротства кредиторам.

Я не говорю, что абсолютно все арбитражные управляющие или мелкие консалтинги действуют таким образом. Но определенно проблема такого обогащения существует.

При таком раскладе банкротство действительно оказывается публичным процессом, в котором сталкиваются различные силы, направленные (вольно или нет, не так важно) на защиту классовых интересов. Деньги, как пишет итальянский философ Маурицио Лаццарато, оказываются продолжением гражданской войны, а понятие «долга» встраивается в историко-политический процесс формирования мифологии экономический сущности человека, так детально разобранной Гребером.