Не мода, но традиция!

Как показывает в своей книге (рецензию на которую я всё надеюсь написать) Татьяна Борисова, сочетание Совести и Правды было значимым элементом судебной реформы 1864 г. Причем обращением к этим морально-этическим, нежели правовым, категориям занимались как славянофилы, так и условные западники. Через совесть предлагалось критиковать как неверно применяемые законы, так и решения судей, противные человеческой морали, так и поведение чиновников, выражающееся в нападении на общество (дело Веры Засулич).

В целом вхождение западных юридических категорий, отличающихся абстрактностью, в Росссию было медленным в силу укорененности представлений о христианской морали и добродетели, а также тем, что Марк Раев назвал "симбиозом церкви и государства". Мое магистерское исследование в ЕУ, посвященное понятию справедливость в русском языке первой половины 18 в. (статью, по которому я всё надеюсь написать), также свидетельствует о том, что куда более понятной категорией была справедливость как добродетель, т.е. «правда», а не справедливость как абстрактный принцип юридической системы.

Я бы не сказал, что это плохо, и не стал бы отдавать Правду и Совесть государственникам и тем, кто пытается выстроить новую мифологию государства.

Ведь можно спросить, есть ли у них Совесть? И есть ли в их словах Правда?