Правовые сети юридических ловцов

К открывшемуся предзаказу «Фабрики права» Латура вспомнил, что в 2022 году писал рецензию на книгу «Материальность правопорядка» за авторством Марко Гольдони. Рецензия так и не вышла, но книга содержала отдельную главу про АСТ и Латура. Тогда я занимал достаточно критическую позицию по отношению к Латуру, будучи сторонником Бурдье. Но наиболее интересной и спорной тогда показалась проблема «двойного клика». Полагаю, что в тот момент я не очень правильно понял ход, которым Латур объясняет, почему именно право преодолевает разрыв между всеми медиациями и конечным результатом. С чем я точно согласен, так это с тем, что право — способ сборки мира. Но иногда конструктор надо пересобирать.

«Одним из наиболее интересных и провокационных подходов, рассматриваемых в книге, является акторно-сетевая теория Бруно Латура. Главным отличием АСТ от марксизма и институционализма Гольдони называет всеохватывающую концепцию материальности (p. 48). Организация сети реляционна и не может быть сведена к статичным и постоянным отношениям между индивидами и институтами.  Правовые же институты являются не результатами централизованного процесса, но включенными в сети медиаторами процессов ассамбяжей или дезагрегирования (p. 49).

Латур отвергает теорию поля Бурдье, аутопоэзиса Никласа Лумана и приходит к выводу, что право является не самостоятельным объектом изучения, но способом сборки мира, который применяется к событиям, людям, документам и другим объектам, когда они становятся частью процесса принятия решений в Государственном совете (1). Право по этой причине автономно по отношению к социальному, оно конкретизирует его, но не обладает собственной специфической территорией (p. 50). 

Латур утверждает, что право закрепляет общество как целостность. Изучение материальности правопорядка тогда будет строиться на определении того, какое высказывание может быть названо юридическим (p. 51), то есть обрамляющим социальную реальность. Но, как отмечает Тимур Бочаров, «в этих практиках Латур не пытается найти подводные камни (выражение классовой позиции, статусной роли, партийной принадлежности и т. д.): юристы делают ровно то, что говорят» (2). Утверждая это, как верно критически замечают другие авторы, Латур упускает более широкий социальный контекст, а именно то, как принимаемые юристами решения влияют на остальную социальную жизнь (1). Латура нельзя назвать нормативистом, поскольку право для него это не только норма, но также дискуссии, решения и материальные объекты. Но его в полной мере возможно отнести к формалистам. В формализме право понимается как закрытая автономная система, обладающая собственной внутренней динамкой и не зависящая от внешних воздействий (3). 

Право в силу перечисленных выше качеств, считает Латур, способно сопротивляться гегемонии «двойного щелчка» («двойного клика») (2). «Двойной щелчок» скрывает все многообразие медиаций и оставляет видимым лишь конечный результат» (4). Но разве итоговое решение судьи или законодательный акт, представляемые публике, не выполняют ту же роль? За решением судебной коллегии мы не видим обсуждения, происходившего в совещательной комнате. А за текстом официального документа скрываются практики письма как правительности (5). В частности, из-за этого теория права Латура сталкивается с невозможностью определения условий истинности. Как отмечает Дмитрий Жихаревич, «в случае латуровского актора, участвующего в коллективном определении реальности, теорию трудно отличить от «практики» — деспотического принуждения (Тард) или риторического убеждения (Латур)» (6). 
В качестве критики Гольдони указывает, что АСТ уделяет недостаточное внимание действующей силе, которая упорядочивает элементы сети вокруг нее, а также отсутствие ответа на вопрос о том, из чего сделаны связи, формирующие ассоциацию (p. 52). В книге также опущены примеры эмпирических исследований, применявших метод АСТ к изучению права.  Например, первопроходцем в использовании АСТ к исследованиям прав человека была антрополог Анеллиз Райс (7).