4. Политический конституционализм в качестве современной доктрины берет свое начало с лекции английского юриста Джона Гриффита, прочитанной в Лондонской школе экономики в 1977 году. Гриффит был обеспокоен тем, что английские суды по сути своей подменяют законодателя, а парламент является закрытым клубом, куда простому обывателю никогда не пробиться. Гриффит вообще не признавал, что существует нечто под названием «право» (right), но отмечал, что в обществе есть лишь частные и коллективные интересы. Современные исследователи не столь категоричны, и, конечно, признают, что право, как явление, существует. Но они также обеспокоены тем, что широкие судебные полномочия нарушают существующую систему сдержек и противовесов. Выходом из этого является расширение демократического участия граждан, признание того, что законы не самоценны, но подвержены материальным интересам разных групп. По их мнению, именно обращение к политической конституции, включающей в себя экономические условия, политические интересы, отношения господства и подчинения, идеологию и проч., может помочь выйти из кризиса современных правовых систем.

5. Как не трудно заметить, политический конституционализм появляется и развивается прежде всего в странах общего права, где суды обладают широкой дискрецией. Однако, я полагаю, что политический конституционализм применим и к отечественной ситуации. Не способная пережить родовую травму социализма, российская юриспруденция склонна к двум крайностям: абсолютному идеализму и абсолютному нормативизму. Идеалисты полностью отказывают в существовании вне юридических элементов в праве, постоянно обращаясь к идеальным конструкциям римского права и «нормальным» гражданским зарубежным системам. То же верно и для конституционной практики: «Конституция у нас хорошая, вот если бы только исполнялась!». На противоположной стороне лагеря же прогосударственные юристы, чье понимание правопорядка полностью сливается с движением государства. Но они, хотя бы, осознают, что это последствия политической борьбы, как откровенно указывал Сергей Белов. И хотя я, конечно, симпатизирую идеалистам, их «детская болезнь в конституционализме», закрывает возможности «борьбы за право».

В этом тупике политический конституционализм может помочь открыть новые перспективы, не сводя право к простой воле, и, в то же время, не отступая перед натиском политического.