На русском языке Магун описывал теорию государства в статье для Логоса и своей книге «Демократия, или Демон и гегемон» в серии Азбука понятий. Сам термин «государство» используется автором для описания институциональной структуры политического сообщества, для которого характерна иерархия и подчинение. При этом, государство будучи Единым, все же внутри себя остается расколотым, поскольку в нем с неизбежностью образуются различные фракции, группировки, партии и проч. В связи с этим становится важным введение диалектического аспекта в конституцию государства, и именно поэтому оно получает название «левого авторитарного социал-демократического государства» (ЛАСДГ). Эта диалектика должна проявляться в том, что государство для сохранения демократического элемента вынуждено провоцировать постоянное политическое участие граждан, чего, по мнению Магуна, возможно достичь лишь сильным авторитарным элементом. Более подробное описание концепции можно почитать у Александра Замятина.
В главе книги Civitas Paradoxa or a Dialectical Theory of State Магун повторяет и развивает идеи из статьи, при этом делая выход на международный уровень. Развивая внутренний диалектический аспект государства Магун предлагает следующую схему:
1) государство самоограничивает себя с тем, чтобы наделить протестную группу правами;
2) протестная группа восстает против государства, вводится чрезвычайное положение;
3) государство возвращает себе власть, но только для того, чтобы ограничить власть восставших с целью уравнения субъективностей.
В результате происходит не восстановление предыдущего порядка, но отрицание отрицания.
Переходя к международному аспекту и отталкиваясь от Лейбница, который указал, что каждая субъективность стремится утвердить свое доминирование, Магун пишет, что нет никаких причин полагать, что государства не хотят сделать то же самое. Сегодня именно эту ситуацию и можно наблюдать, когда наиболее сильные суверены пытаются утвердить свое господство над всеми остальными. Но Магун видит в этом движении не обязательно деструктивный элемент, но, напротив, возможность утверждения Civitas Maxima, мирового государства, о котором в XVIII в. писал Христиан Вольф. Это будет, однако, возможно при соблюдении двух условий: во-первых, все субъективности признают и уважают международное право; во-вторых, на международном уровне признаются абсолютно все субъективности, в т.ч. автономные группы, международные негосударственные организации и пр., а не только государства. При этом признается неравенство и иерархия этих субъективностей. Однако общим является их стремление к самоутверждению. Это важно, поскольку признание неравенства снимает цинизм равноправия и открывает возможность поиска реальных инструментов достижения мира.
На международном уровне также сохраняется диалектический элемент, который позволяет субъектам международных отношений участвовать в конфликтах и вести более соревновательную политику на уровне ООН. Как и в случае с национальным государством, такое устройство должно приводить к постоянному обновлению порядка, не давая той или иной субъективности занять полностью доминирующее положение.
Сегодня, к сожалению, движения к мировому государству не наблюдается, и вряд ли новая субъективность в виде Совета Мира является предвестником государства будущего. Да и непонятным остается то, как принудить всех уважать и признавать международное право. Концепция Магуна, как я понимаю, по сути перекладывает внутреннее устройство ЛАСДГ вовне. Но является ли это действительным диалектическим ходом? Возможно, что переход к мировому государству будет возможен только после преодоления государств национальных или, напротив, нас должно ждать не мировое государство, но нечто иное.
Закончу цитатой Бибихина, которую также приводил в рецензии:
«Если весь мир станет одним государством, этого соревнования уже не будет, и придется бояться, что, если
всемирное государство пойдет путем неправа, не будет реальной силы для его исправления».
Бибихин В.В. Введение в философию права. М., 2005. С. 35.