Так вот, продолжая тему советской танатологии. Действительно, существует довольно обширная литература по теме восприятия смерти в раннем СССР, и она множится каждый год. По Мавзолею тоже написано не мало, хотя базовой книжкой до сих пор остается монография Хан-Магомедова 1972 года «Мавзолей Ленина». Она есть в сети. O формировании культа Ленина писала Нина Тумаркин. Смотрите в сети её монографию «Ленин жив». Я бы сказал, что основные источники культа Ленина – христианские, а вернее квазихристианские. И первичен здесь миф о герое, о котором писала Могильнер в своей «Мифологии «подпольного человека». В чем суть этого мифа? В мученичестве за идею, в принесении себя в жертву на алтарь человечества. При этом сравнение подобных мучеников с Христом – общее место, в том числе и в русской литературе, создающей и поддерживающей этот «светлый» образ террориста-жертвы. И Ленин стал воплощением этого мифа, чему не мало поспособствовала Фанни Каплан с ее отравленными пулями. Исторический Ильич сгорел в служении простому народу и стал вечным Лениным.

Когда создавался проект первого Мавзолея именно Щусев подал главенствующую идею куба как символа вечности. О кубе как символе новой вечности рассуждает и Малевич в своей заметке о Ленине в книге «О беспредметности». Материалистическое мышление, или сознание, настолько еще слабо в человеке, что в момент смерти он так или иначе переводит свое материалистическое мироотношение на путь религиозный и путь художества», - пишет он. Поэтому материализм вынужден использовать квазирелигиозные ритуалы. Ленин утрачивает черты индивидуальности, но он теперь живёт в каждом человеке, реализующим его дело. Он становится образом (помню, что в одной из советских книжек предписывалось при посещении Мавзолея проверять перед телом Ленина свою совесть, твердо ли ты стоишь на позициях коммунизма). Малевич был против этого, указывая, что ведь сам Ленин был иконоборцем, но теперь даже сожжение его тела ничего не решит, т.к. образ Ленина все равно останется с нами. В этом плане, как считает Малевич, материализм не удался.

Ну и третий момент – позитивизм, преклонение перед наукой, которое тоже приобретает религиозные черты. Науке возможно все, в том числе и достижения бессмертия, причем именно бессмертия материального. Но тут и русский космизм, и богоискательство, и научная фантастика – все вместе составляло некий сумасшедший оптимистический фон, на котором вырисовывался грядущий коммунизм. Вырисовывался, вырисовывался, да не вырисовался. Наверное, самый яркий пример – это творчество Андрея Платонова, трагически передавшего как пафос борьбы со смертью превращается в поклонение ей. Примечателен в этом плане недавний спор Максима Медоварова с Владимиром Варавой, в котором я, по большей части, на стороне Максима.

https://t.me/zapiskitrad/7042

Если под русским космизмом понимать учение об обретении бессмертия естественнонаучными средствами, то это, в сущности, сатанинская ересь. Бессмертие падшего человечества, увековечивание греха – это создание инфернального мира, в котором живут трансгуманистические демоны-киборги, наблюдающие путь Вселенной к тепловой смерти. Но и Федоров, и Циолковский, и Муравьев и прочие космисты говорили именно о техническом воскрешении падшего человечества. Истинное же воскресение, как и истинный космизм, то есть преображение Вселенной, возможны только через прямое вхождение искореняющего всякое зло Бога в этот мир. Град Небесный сходит на нашу землю, мы же можем построить только Вавилонскую башню.