ОТКРЫТЫЙ ОТВЕТ ВЛАДИМИРУ ВАРАВЕ И ВЛАДИМИРУ ТИХОНОВУ. Часть 1

По просьбам читателей начнем с открытого ответа Владимиру Вараве и Владимиру Тихонову. Их неожиданные нападки на меня вызваны во многом недоразумением - моим выступлением в формате доклада о западном традиционализме на 7 минут (!), за которые просто невозможно развёрнуто осветить что-либо. Тем более я не знал, что на докладе присутствует и Варава. Его внезапная атака в тот же вечер подтвердила, что уровень дискуссии в Западной Евразии чудовищно низок со времён леонтианской ереси XII в. и диспута Никиты Пустосвята XVII в.: собеседники сами придумывают удобный им образ оппонента с нужными аргументами, сами легко "побивают" эти аргументы и остаются самодовольными. К реальному оппоненту, его мировоззрению и аргументам эти домыслы не имеют никакого отношения. Так и в этот раз: 80% из написанного Варавой попросту ко мне не относится, я такого не говорил и не думал. Остальные 20% действительно приходятся на критику сциентистского космизма.

В частности:
1. Я никогда не предлагал "вычеркнуть космизм из истории русской философии". Космизм, как и всё остальное, включая нигилизм и материализм, в истории русской философии был, и их возникновение действительно весьма характерно для русской почвы, на которую были занесены западные семена. В качестве уродливых сорняков все эти течения, увы, были распространёнными русскими патологиями. Чтобы излечиться от патологии, надо осознать себя больным. Диагноз болезни - археомодерн. Поскольку это понятие безусловно хорошо известно Вараве, как и одноимённая книга Александра Дугина, то мы лишний раз подчёркиваем: космизм (как и КОБ, и "старые правые" секты, и многое подобное) - это типично русское проявление археомодерна.

2. Решительно вздорны обвинения нас в том, что мы якобы не уважаем классиков русской философии XIX века. Я как философ изначально был взращён именно на великих русских мыслителях как доклассических (Одоевский, Чаадаев, Тютчев, Хомяков, Достоевский, Леонтьев, Тихомиров). так и особенно на классических (Соловьёв, Флоренский, Эрн, Карсавин, Лосев), а также на отцах евразийства Савицком и Трубецком. Именно поэтому и именно исходя из предельно ясных указаний Соловьёва - Флоренского - Лосева мы как православные традиционалисты решительно отвергаем космизм как очень нехорошую и опасную ересь и духовную болезнь.

3. Конечно, это требует ряда оговорок. Мы согласны с тезисом Варавы, что Фёдоров не тождествен его последователям-космистам. Я сам не раз указывал, что среди обширных сочинений Фёдорова есть ценные мысли, отнюдь не связанные неразрывно и органически с космизмом и идеей воскрешения мёртвых (напр., идеи о догмате и обряде в церкви, об индоевропейском наследии Памира и Турана, о сакральной монархии, о школьно-музейной педагогике), утраченные у его последователей. В то же время часть симпатизировавших Фёдорову деятелей эмиграции, как евразиец Константин Чхеидзе, категорически отрицала идею физического воскрешения мёртвых и утверждала, что Фёдоров якобы вовсе этому не учил. Именно на этом условии - Савицкий и Трубецкой разрешили Чхеидзе изучать Фёдорова, запретив ему протаскивать космизм в целом внутрь евразийства.

4. Варава называет космизм "глубинным и корневым проявлением русского духа". Мы согласны с этим. Космизм - такое же проявление русского духа, как секты хлыстов и скопцов с их радениями, как толки дыромоляев и ереси стригольников и жидовствующих, как "русские мальчики" в народничестве и марксизме, как зверства бунтов Разина и Пугачёва, как баташовские красносмертники и злыдота в "Пламени" Пимена Карпова. Иными словами, всё это вполне русские (не западные и не восточные) болезни, уродства и патологии. Их нужно правильно диагностировать и лечить с позиций православного традиционализма, что неизбежно приводит нас через русскую классическую философию к проблематике неоплатонизма и интегрального традиционализма (включая его западных классиков).