Золотая осень - время думать о России. Проговорю свои мысли о времени, с которого стоит отчитывать становление самодержавия как русской формы монархического строя.

1/5

Откуда вообще взялось представление о самодержавии как самой органичной, исконной и безальтернативной форме публичной власти в России? Традиция возводить монархию к самому началу русской истории (к условному Рюрику) сложилась только тогда, когда монархия стала политической реальностью, то есть в XVI веке. Большие летописные своды, составлявшиеся при московском великокняжеском дворе, конечно, повлияли на позднейшую историографию конца XVII – начала XIX веков, но уже в поздней Российской империи этот стереотип был пересмотрен как явно не соответствующий историческим реалиям средневековой Руси, которая не знала даже чисто номинальной монархии, характерной для большинства европейских стран, где были какие-никакие, но короли. Несколько венчанных монархов было в Галицко-Волынской земле, уже в период татарского ига, когда там существовало зависимое от Орды Русское королевство (с 1254 по 1340 годы). В других русских землях, в том числе и в Ростово-Суздальской, ничего подобного не было.

С древнейших времён (с X века) Русь была политически организована как своеобразная полиархия (многовластие) разветвлённого княжеского рода Рюриковичей с номинальным верховенством старшего великого князя, который пребывал сначала в Киеве, а с середины XIII века – в Володимере-Залесском. Широко растиражированный миф об Андрее Боголюбском (погиб в 1174 году), как о «первом русском самодержце», предопределившем политическое развитие будущей России на века, не выдерживает критики даже при самом поверхностном знакомстве с его биографией. Предпринятая Андреем Боголюбским попытка построить «монархический режим» в своей Ростово-Суздальской отчине, а затем распространить его на все русские земли, подчинив своей власти всех остальных князей, сделав свою резиденцию город Володимерь столицей всей Руси как в политическом, так и в церковном отношениях (сместив с этой роли Киев) привела его к полному краху (военному, политическому, церковному, и, в конце концов, личному), за которым последовала жестокая расправа от рук собственных домашних слуг при соучастии собственной жены. Единственный из сыновей Андрея Боголюбского, переживший своего отца, Юрий Андреевич был изгнан своим дядей Всеволодом Большое Гнездо из русских земель. Ни сам Всеволод, ни его многочисленные сыновья, правившее в Суздальской земле в течение полувека, ни сыновья сыновей, ни более отдалённые потомки не пытались повторить попытку Андрея Боголюбского по превращению очень условной коллективной княжеской власти в безусловное единоличное самовластие одного князя.

Таким образом, Андрей Боголюбский, интересный сам по себе, всё же был явной аномалией для своего времени, потерпел неудачу и никакой политической традиции не заложил. Только в XVI веке его образ стал рассматриваться как своего рода «предтеча самодержавия». Трагическая судьба князя, убитого своими ближними, импонировала паранойе первого венчанного царя Ивана Грозного. Хотя сочувственная повесь о князе-страстотерпце была написана ещё в XII веке вскоре после убийства Андрея Боголюбского (её текст сохранился в составе Ипатьевской летописи), официальная церковная канонизация «мученика самодержавия» состоялась лишь в 1702 году, при Петре I, который во многом завершил начатое Иваном Грозным обоснование и утверждение абсолютного характера царской (императорской) власти.