Франция после Макрона: правые против левых. Во Франции вырисовывается необычный сценарий президентских выборов 2027 года. По опросу Toluna Harris Interactive для RTL и M6, Марин Ле Пен получает 35–37% в первом туре, Жан-Люк Меланшон - 18–19% и во всех пяти сценариях выходит во второй. Эдуар Филипп, Габриэль Атталь и Рафаэль Глюксманн остаются позади. При встрече Ле Пен с Меланшоном социологи фиксируют соотношение 67% против 33%.

До выборов еще полгода, и это лишь моделирование: 27–32% опрошенных в зависимости от сценария второго тура склоняются к неучастию или недействительному бюллетеню. Однако тенденция показательна: избиратель ищет альтернативу привычному политическому центру, а наследники макронизма пока не могут предложить столь же убедительный ответ на запрос общества. Центр, вокруг которого почти десять лет строилась политическая система Макрона, рискует вообще не попасть во второй тур.

Иногда утверждают, что Франция никогда не видела подобного. Не совсем так. В 1995 году за президентство боролись голлист Жак Ширак и социалист Лионель Жоспен. Ширак победил с 52,6%. Это был спор правых и левых, но оба представляли традиционные партии власти, умевшие договариваться внутри сложившейся системы. Сегодня речь о политиках, десятилетиями выступавших против существующего порядка. Ле Пен заняла значительную часть пространства старых республиканцев, Меланшон оттесняет умеренных социалистов.

Ле Пен делает ставку на ограничение миграции, национальный приоритет, контроль границ и возвращение полномочий от Брюсселя Парижу. Однако ее повестка давно стала шире. Высокие цены на энергию, налоги, покупательная способность, госдолг - все это теперь ключевые темы правых. Ее команда предлагает масштабное сокращение бюджетных расходов, демонстрируя претензию не только на протест, но и на управление экономикой.

Меланшон обращается к молодежи, части рабочего класса, бюджетникам и жителям неблагополучных районов. Он выступает за возвращение пенсионного возраста к 60 годам, повышение минимальной зарплаты, расширение социальных гарантий и переход к Шестой республике. За ним стоят социальный протест, раздражение неравенством и усталость от элит. Ле Пен обещает защитить национальное государство, Меланшон - перестроить республику. В этом смысле они выражают два разных способа ответа на один кризис: утрату доверия к прежней политической модели.

Для России особенно интересна внешняя политика. Оба хотят более самостоятельной Франции, хотя понимают ее по-разному. Ле Пен скептически относится к наращиванию обязательств перед Киевом и единой европейской обороне. Но считать ее безусловным союзником Москвы нельзя: в сентябре она и Барделла жестко критиковали российские действия в Европе.

Меланшон критикует американскую гегемонию, выступает за дистанцирование от НАТО и дипломатическое урегулирование украинского конфликта. Однако он тоже не признает российские территориальные приобретения и требует вывода российских войск с территории Украины. У французских левых вообще нет единой дружественной Москве позиции.

Для нас важна возможная перемена политической логики Парижа. Франция - ядерная держава, постоянный член Совбеза ООН и один из ключевых участников ЕС. Ее отношения с Вашингтоном, Брюсселем и НАТО влияют на европейские дискуссии о санкциях, безопасности и переговорах. Но приход любого из этих политиков не означает автоматического разворота к России. Оба прежде всего будут защищать французские интересы, даже когда эти интересы в отдельных вопросах совпадают с российскими. Не стоит путать требование европейской самостоятельности с готовностью пересмотреть отношения с Москвой.

Франция возвращается к большой идеологической политике: спор идет уже не о продолжении курса Макрона, а о будущем самого государства. И попытки извне назначить «своего» кандидата, особенно посредством демонстративных проектов мягкой силы, способны лишь осложнить отношения с будущим Парижем. Французы сделают выбор сами, а Москве предстоит работать с новой политической реальностью.