Опять про этот ваш бдсм (с нижней стороны). Очевидное и вероятное.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
Сформулировали, что лично для меня означает опыт бдсм и полагаю, я не одни такие так вот устроены, так что делюсь.

Обожаю унижения. Обожаю контроль.
Для меня это практически одно и то же. Если ты взаперти, скован и делаешь, что тебе говорят под страхом боли или смерти — это унизительно. Помнится в детстве, рассматривая плакаты о террористической безопасности, где первым пунктом шло: "Делайте всё, что вам говорят террористы, не перечьте" я испытывали дичайший бугурт и всерьёз рассуждали, я в таком случае лучше умру или лучше подчинюсь, испытывая, естественно, презрение к себе за склонность ко второму варианту. Я были ребёнком, а значит — зависимым и контролируемым существом так или иначе (что тоже меня выводило из себя 24/7). И контролирующими меня фигурами были мои родители.

А родителям и любым опекающим детей взрослым, как я уже говорили, свойственно порой заноситься. Кого-то заносит немного, кого-то посильнее, кто-то, чуя вседозволенность, доходит до абьюза детей. Сейчас не будем говорить о критериях отличия дозволенного этикой воспитательного процесса от нехорошего насилия, это тема отдельная. Скажем только, что чем больше власть имеющий находится в состоянии любящего внимания к подвластному ему существу, тем комфортнее последним проживается его подвластность. Ииии вот это как раз то чего мне (нам, я/мы?) не хватало.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
Взгляд, полный любящего внимания. В сессии он может быть скрыт на второй план за выпущенной порезвиться фигурой садиста, но он всегда есть. Не обязательно он про большую и чистую любовь. Достаточно того, что в нём нет неприязни или равнодушия.

Он как бы даёт проживать травмировавшие ранее моменты в другом качестве. Смотри, я это делаю, но я ни на секунду не забываюсь полностью. Я могу в любой момент остановиться. Ты чувствуешь то же самое унижение, но теперь за ним 100% есть любовь. Мой мозг говорит они не могли не любить меня тогда, в детстве, это всё была любовь; но мне нужно подтверждение. Я плачу от унижения, но этот момент сейчас со мной разделяет человек — он не отстранён, он рядом, внезапно не уйдёт и будет со мной, пока я это не переживу. Он наслаждается игрой, а не делает мне одолжение, но он никогда сознательно не заиграется до того, чтобы сломать меня. И лично мной это ощущается как высшая форма близости, возможная между двумя человеческими существами, реализующаяся посредством взаимодействия их тел.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
В кино я дрочу не на маньяков, а на актеров, их играющих. Знание о том, что добрый и внимательный человек сейчас выпустил наружу всё своё злое и мерзкое — и делает это абсолютно контролируемо — вот от чего я возбуждаюсь даже сейчас, пока пишу эти строки. Когда кажется, что оно тебя убьёт, когда содрогаешься от реализма насилия, но знаешь, что там у руля тот, кому можно доверять — ведь ему ценно оставаться для тебя хорошим и привлекательным в конечном счете. Ты подарил мне сейчас самое плохое, что есть в тебе — это самое прекрасное, что я видела. Я плачу от того, как это прекрасно. Ты прекрасен.

И где-то там, на границе самообладания верхнего, на границе его ощутимой для нижнего заботы, балансирует наша связь.

Как-то так я вижу себе идеальную тематическую химию.
🤪 А может, это оттого, что в моём детстве отец орал и щемил всю семью, а потом приползал на четырёх как собака без слов извиняться, не знаю. Во всяком случае, он всё это делал явно неконтролируемо.

Контролируемость травмы. Контролируемость сильной Тени.
Доверие.