the TXT ϟ Филипп Хорват

Не так давно некий Университет искусственного интеллекта провёл первый литературно-фантастический конкурс на тему, конечно же, Al. Я поучаствовал с довольно проходным своим и экспериментально-путанным по сюжету рассказиком, который дальше первого тура не проскочил (оно и понятно – текст сложноватый для восприятия, правда).

Поскольку по условиям конкурса нужно было прочитать тексты всех претендентов, честно и внимательно всё просмотрел. Именно просмотрел, потому что 2/3 присланных на конкурс текстов были откровенной, невнятной и откровенно безграмотной графоманью. Впрочем, около пяти текстов оказались вполне себе нормальной по меркам самиздата годнотой – их и отметил в итоге.

Но любопытно другое. Сегодня посмотрел итоги того конкурса, и оказалось, что тремя финалистами стали вполне себе давно пишущие люди. Ольга Покровская с рассказом «Неявный человек» (1 место) – лауреат Евразийской премии в номинации «Сокровища Прозы» (2015), премии Terra Incognita в номинации «Проза России» – такое себе по качеству награждений, но не суть. Зато получивший серебро Артём Хлебников с рассказом «Задача на понимание» – победитель первого сезона премии «Будущее время», судьба которой, увы, печальна на данный момент. В тройке и Максим Лыков, тоже, судя по всему, давно пишущий человек, Яндекс выдаёт его тексты на сайте «Уральский следопыт» и на «Литмаркете».

Это я, собственно, к чему? А вот опять к теме честного и справедливого судейства на лит-конкурсах с заведомо полным авторским анонимусом (система отлично себя зарекомендовала на том же «Будущем времени»). Очевидно, что «члены жюри», пускай такие же сетевые авторы, не видя имени того, кто написал рассказ, оценивают максимально по качеству исходника. Никаких тебе закулисных интриг, дружеских, идеологических или иных схематозов по вопросу того, кого надо назначить лауреатом – чистая и незамутнённая демократия его величества ТЕКСТА.

Все три рассказа финалистов конкурса Университет искусственного интеллекта я прочитал, о каждом вкратце высказался ниже (и их же можно прочитать по ссылкам).

«Неявный человек»](https://docs.google.com/document/d/1wqs5BPlDaQr1u9JsXZpSgnNmKme2aY-/edit) – относительно слабенький по художественно-языковому стилю рассказик про затерянный в секретной лесной лаборатории под Старым Осколом искусственный интеллект, скопированный с человеческого.

[«Задача на понимание»](https://docs.google.com/document/d/1J44kcZ8C1gU0s4jvFHwxEDS30-b9GNV/edit) – небольшой рассказ о том, что Al в контекст сказанного человеком не может, даже с помощью подключаемого филологического модуля для понимания художественных текстов. Идея интересная, но чисто по сюжету можно было бы замутить куда как круче.

«Горизонтальные связи» – довольно любопытный по замыслу рассказ в сюжетном переплетении этических вопросов об эвтаназии со стороны искина в отношении человека. Текст, правда, зачем-то засунут в довольно шаблонный условно американизированный сеттинг – ну, это вечная проблема среди не хватающих звёзд с неба авторов фантастической сетературы.

Ну и да, организаторам настолько пришёлся по вкусу опыт, что они запустили вторую волну конкурса на тему искусственного интеллекта – дедлайн уже подступает (25 апреля), подробные детали участия можно посмотреть на соответствующей – страничке.

Решил помочь писателю Игорю Савельеву (это он автор того самого «Как тебе такое, Iron Mask?», которое в РЕШ идёт в серии «Актуальный роман») в поиске хорошего и толкового копирайтера для Высшей школы экономики. Я бы, может, и сам попробовал баллотироваться в копирайтеры при ВШЭ, но там работа на полную ставку, а я беру заказы проектно.

Далее публикую текст вакансии, кому интересно – пишите на указанную почту:

«Институт образования НИУ ВШЭ ищет специалиста, который умеет работать с информацией, понимает тему образования или готов быстро освоить новое. Что нужно — бодрый SMM, способность написать небанальную заметку/релиз, сделать контент для буклета или посадочной страницы. Нужны креативность и организованность.
У нас нет отношений начальник/ подчинённый: свою работу надо будет во многом выстраивать самому, вести проекты и создавать инфопродукты. Опыт работы в медиа/PR обязателен (предпочтение журналистам и копирайтерам с хорошим портфолио). Если сами дизайнер и умеете делать мультимедийные проекты, вы — сотрудник мечты.

Работа на полную ставку, частично удалённая, график 5/2 (возможен переход на полную удалёнку, если будете полностью удовлетворять запросу). Заработная плата — по итогам собеседования. Резюме по адресу aistomin@hse.ru».

Когда-то давным-давно, в начале нулевых с удовольствием почитывал книгу белорусского писателя Владимира Козлова «Гопники» – после суровой, жестяной Челябы персонажи уж очень были узнаваемы. Да и вообще Козлов хороший, крепкий реалист, хотя тогда-то его почему-то относили к контркультурщикам (ну модно в то время было так, КК – огненно, в две буквы, реяло на многих литературных сайтах едва оперившегося рунета).

Сейчас у автора готовится к изданию ещё одна книга – «Внутренняя империя», а Упырь Лихой успел уже не только её прочитать, но и написать рецензию. Судя по рецке, это всё тот же старый-добрый Козлов, неспешно разворачивающий серую ленту жизни обыкновенного, ничем не примечательного… маньяка. Ну, по типу того, у которого Ксюша Собчак интервью недавно брала. Не Чикатило, потому что маньяки уровня Чикатило – это абсолютное, беспримесное зло, которое вырастает непонятно откуда. Во «Внутренней империи» простой такой, обыкновенный маньяк, который вполне себе может быть соседом по вашей лестничной клетке, или охранником из любимой вами «Пятёрочки», или даже тем дедулей, которого вы видете ежедневно разгуливающего с палочкой в районном сквере.

Посему, позвольте цитату из упырёвской рецензии:

«Обычно у преступника трудная судьба. У него, как шутил Сидни Люмет, в детстве отобрали резинового утенка, поэтому он стал насильником и убийцей. Копнув любой такой фильм поглубже, зритель обязательно поймет, что в насилии виноват не герой. Виноват его отец-садист, виновата строгая или слабовольная мать, виноват плохой учитель, виновато несовершенное общество, виновата фальшь образовательной системы, виновата слабая экономика. Наконец, виновата сама юность героя. Он был молодой и дерзкий, у него отобрали резинового утю…

Насильник это просто насильник — говорит нам Козлов. Точнее, показывает. Методом последовательных беспристрастных нарезок. Герой его новой книги — обычный парень из Могилева. Не хуже других, а может, еще и получше. Он, конечно, ленив, но старается учиться, зарабатывать, помогать маме. Привлекателен ли он? Об этом ничего не говорится. В первой части не называется даже его имя. Это обычный серый белорусский школьник, который тусуется с такими же серыми пацанятами. Все их интересы — выпивка, сигареты, порно, «бабы» и иногда футбол. Поездка в другой район для них — подвиг, потому что там могут побить. Они думают и говорят исключительно матом. На фоне более культурных девочек парнишки выглядят не то что неандертальцами. Они — одноклеточные. Да что там, даже клетка слишком сложна. Мелкий житель Могилева — это вирус, такой же незаметный и потенциально очень опасный».

А название книги, напрямую отсылающее к линчевской драме, думаю, это своего рода авторский стёб, как бы подталкивающий к вопросу – какая у одноклеточного тупого существа может быть внутренняя империя? Ну, какая-никакая, а есть, наверное. Пускай не империя даже, но что-то такое глубокое и непонятное обычным людям точно же есть…

Душа писателя – это такая чёрная дыра, которая поглощает в себя не только область окружающего пространства-времени, но и пустыню пространства-времени всей вселенной целиком. Ерунда, что человеческое воображение визуализировать вселенную не может. Она вот – пустыня.

А что такое вечный космос? Это у учёных он на 75% состоит из водорода, на 23% – из гелия, на 1% – из кислорода, на 0,5% – из углерода (из чего лепится вселенная в ещё 0,5% остатка? спросите у любого писателя – он точно знает; там много песчинок). Это учёные измерили безвоздушное пространство и установили, что средняя температура реликтового излучения составляет 2,725 Кельвина. Это в мире учёных плотность материи составляет на 68,3% тёмная энергия, на 26,8% – тёмная материя, на 4,9% – барионное вещество (и не спрашивайте у писателя, что такое барионное вещество; он, скорее всего, отправит вас за справкой в википедию, куда подглядывая, пишу эту заметку и я).

У писателя со вселенной всё обстоит по-другому. Вселенная – это его, писательская душа, заглядывая в которую, он рисует другую вселенную – вселенную описываемого им мира. Глупо сопоставлять эти две вселенные друг с другом, реальности соприкосновения в них примерно на ноль целых ноль десятых. Даже если вы увидите какие-то знакомые фамилии, наименования улиц и городов, прочитаете о событиях, когда-то где-то вроде бы происходивших, знайте, что это совсем не о том. Это не из вашей вселенной, это оттуда, из чёрной дыры писательской души. Которая на 100% состоит из фантазии. Которая на эти же 100% одновременно состоит из идеи. Которая на эти же самые 100% состоит из ничего.

Правда жизни в том, что никакой писательской души не существует. Она – бесконечная чёрная дыра, в которую давно затянуло весь ваш мир, со всеми вашими радостями и слёзами, правдами и неправдами, болью и былью, небылью и небытием.

Вот там и ищите.
Если хотите.

Ну, а вот у нас с Антоном Осановым вышло по рецензии на книгу Аллы Горбуновой «Конец света, моя любовь». Книга хорошая, одна из лучших, что я читал за последнее время из современной русскоязычной прозы, но и рецензии вроде как тоже неплохие: у меня больше аналитическая, у Антона, скорее, такое медитативное философское эссе. А сама Горбунова не так давно отметилась авторецензией на новую книгу свою «Другая материя», но и немного рассказала про «Конец света», и это очень интересное дополнение, пример того, как видит свои книги сам писатель

Кстати, в первоначальном варианте моей рецы было упоминание и «критики» Кузьменкова, в дополнение к высказанным мнениям Аглаи Топоровой и Михаилом Гундариным. Но потом пришёл злой редактор, сказал «кусь» и вылетел Кузьменков из рецензии в трубу.

Выглядело это примерно так:

«Александр Кузьменков в своём фирменно-разухабистом разборе определил книгу Горбуновой под стандарт «женской прозы на крепком фольклорном фундаменте» «с претензией на хоррор и прочую черно-белую магию». Анализа в его рецензии, впрочем, немного, — это больше набор цитат из сборника, который как бы подтверждает изначально сформированное отношение к книге, которая была отмечена премией от «носатого ареопага» (в это «изящном» обороте критик намекает на то, что книга Горбуновой была отмечена первым призовым местом литературной премии «Новая словесность»)».

В целом же, друзья, читайте хорошие книги, хорошую критику и не ругайтесь друг на друга в фейсбучных и телеграмных заколуках комментариев-личных переписок – долой негатив из сердца, лучше открывайте его <сэрдце> литературе!

Если кто-то пропустил, но интересуется – собрал хороший, местами подробный репортажный FB-дайджест по каждому дню прошедшей книжной ярмарки non/fiction от книжной обозревательницы Татьяны Веретеновой.

1 день – чуть-чуть про книгу "Уйти. Нельзя. Остаться" Т.Салахиевой-Талал и Ю.Лукшиной – про выгорание в творческих профессиях, немножко о книге Сергея Самсонова "Высокая кровь" – о красном командире и временах гражданской войны. А также совсем коротенько про Евгения Чижова, о презентации книги Льва Данилкина про Юрия Гагарина и презентации книги Маши Халеви "Полиамория. Свобода выбора".

2 день – о переведённой Виктором Сонькиным и Александрой Борисенко книге Патрисии Данкер "Джеймс Миранда Барри", получившей в прошлом году премию «Ясная Поляна». Также коротко о новом формате книжной прозы Кирилла Рябова (на стенде Вадима Левенталя) и об ответе писателя Германа Канабеева про Бога в его откровенно неудачной книге «Отто».

Ещё немного об альбоме о 30 районах Москвы, который представлял Игорь Шулинский; о Захаре Прилепиным, который продолжает работу над биографической книгой о Михаиле Шолохове; а также о презентации книги Ольги Фатеевой «Скоропостижка» (это такой себе автофикшн о профессиональном опыте судебно-медицинского эксперта – для любителей темы о смерти самое то).

3 день – немного о переиздании книги Олега Стрижака «Мальчик», которую некоторые называют пропущенным шедевром русской прозы конца 20 века.

В простом перечислении, без подробностей – книга детского писателя (и нейрофизика) Юри Нечипоренко «Смеяться и свистеть», книги из обоймы «РЕШ» Екатерины Марголис "Венеция. Карантинные хроники", Игоря Савельева "Как тебе такое, Iron mask?" и Валерия Панюшкина "Девочка, которая выжила", а также книга Аллы Горбуновой "Другая материя".

«Другую материю», кстати, оченно хвалят некоторые члены Большого Жюри «Нацбеста» ( например, Дмитрий Филиппов, от которого я лично не ожидал положительной рецензии на её книгу), ну а в качестве затесавшегося в эту заметку анонса сообщаю, что скоро на другую книгу Горбуновой («Конец света, моя любовь») в «Текстуре» будет опубликована моя положительная рецензия.

4 день – о рассказе Шаши Мартыновой и Юрия Андрейчука про ирландскую литературу и культуру, а также о переводе романа Мартина О'Кайня "Грязь кладбищенская".

Также немного о презентации Верой Богдановой своего нового романа «Павел Чжан и прочие речные твари». На презентации были затронуты темы об основных тенденциях современной русской прозы, травым в русской и американской литературе и т. д.

Чуть-чуть про разговор о современных феминитивах – с презентации книг Ирины Левонтиной "Честное слово" и Ирины Фуфаевой "Как называются женщины".

Немного о теме "Писатель за пределами Родины", который вели Ирина Барметова и Дмитрий Бак по зуму с Диной Рубиной (Израиль), Михаилом Гиголашвили (Германия) и Евгением Абдуллаевым (Узбекистан).

Ещё немного о разговоре Алексея Иванова с Леонидом Юзефовичем по теме "Как писать о прошлом. Документ и вымысел в русской прозе". Полное видео беседы мэтров можно посмотреть собственными глазами тут.

5 день – совсем чутка про сборник из шести пьес Дмитрия Данилова; о выступлении Евгения Водолазкина, где он почти в афористическом духе ответил на вопрос о том, что такое для него чудо.

Довольно подробно о презентации Гузели Яхиной новой книги «Эшелон на Самарканд» с упоминанием забавного момента, когда один из поклонников писательницы буквально пал перед ней ниц=)).

Также об увлекательно и интригующей презентации книги "Противоречие. Перевертыш. Парадокс." сценариста Олега Сироткина.

И на закуску – разговор Марины Степновой и Алексея Варламова о том, как писать короткую прозу с затронутым вопросом об упоминании в прозе прототипов героев.

Ух, давненько сюда не писал ничего, а пора бы, пора бы уж. Поэтому вкратце о двух интересных, на мой взгляд, событиях.

1. Уже через пару дней, а именно – 24 марта в 18.00, в редакции «Астрель-Спб» пройдёт первая «Издательская пицца». В рамках мероприятия редакторы издательства расскажут о новинках месяца и ответят на вопросы гостей, и всё это под аппетитный хруст её величества пиццы! Ням-с.

Поучаствовать сможет каждый, притопкав ножками в редакцию по адресу ул.Чапаева 15, офис 4-202, либо присоединившись к онлайн-трансляции (ссылка на трансляцию наверняка появится в вк-паблике «Астрели».

2. Сергей Лебеденко анонсирует создание «медиа-пока-без-сайта «Книгатриггер» о литературе без иерархий», и призывает к сотрудничеству абсолютно всех, способных писать писания.

Судя по всему «Книгатриггер» замысливается как некий рупор актуального литературного дискурса с темами на стыке художественного и социального: литература и квир-практики, феминизм, канон и проблемы с ним, литература малых народов и всё в таком духе. Сейчас Сергей активно ищет, в первую очередь, тех, кто работает в жанре публицистики и эссе, но дальше обещает публиковать и худлит.

Лично я не большой любитель леволиберальной актуалочки (правда, и охранительского правоконсервативного болотца не любитель тоже), но с интересом буду следить за проектом. Просто потому, что, как минимум, привык хотя бы приблизительно ориентироваться во всех течениях активного лит-процесса.

Если же кто-то из подписчиков канала хочет проявить себя и помочь Сергею с его медиа, пишите в личку @bookngriller, предлагайте темы-идеи.

Ну, это вообще уже общее место. «Боллитра» в чистом виде неинтересна, весь этот замшелый реализм оставляем для музея имени бумеров, в котором будет хранится макулатура «толстых журналов», «критика» альтерлита с колупанием в фактических неточностях и т. д. Ясно же, что в результате победит коллективная «гузель яхина», и это, на самом деле, не так уж плохо, как сейчас кажется. Не в том смысле, что пусть цветут сто садов, а в том, что на унавоженной почве гибридной боллитры рано или поздно взойдут по-настоящему ценные, оранжерейные цветы чего-то нового, глубокого, по-настоящему препарирующего человеческую натуру. Надо только подождать каких-нибудь лет двадцать-тридцать (в России, имею в виду, на Западе, полагаю, процесс начнёт зарождаться уже в 20-х годах).

Ну вот… А какие ещё признаки новой «боллитры» можно отметить? Такие, чтобы вот прямо из явных? Если есть мысли, приглашаю обсудить в комментарии на моей странице в фейсбуке.

«Новая этика» в литературе – это хорошо

В интервью на страницах «Горького» с Галином Тихановым, британским литературоведом болгарского происхождения, есть ряд занятных мыслей, которые намекают и на смерть литературоведения (последняя книга Тиханова называется «Рождение и смерть литературной теории»), и на смерть большой литературы в привычном нам виде.

Почитав интервью, подумал вот о чём. А действительно ведь «большая литература» в каноническом понимании выжимки в мировое пространство всего лучшего из национальных литератур ныне теперь невозможна. Глобализация мешает, да-с. Никаких вам Диккенсов, Бальзаков, Толстых, которые заложенными в свои текстами мыслями хороводом водили интеллектуальное человечество, больше не будет. Глобализация пришла и всех уравняла под всё.

Цитата из «горьковского» интервью с Тихановым:

«То, что пришло на смену теории и сделало ее существование в чистом виде уже невозможным, — это своеобразное возвращение утилитарного подхода к литературе и искусству. Прежде речь шла о специфических чертах литературы, а теперь фокус сместился на индивидуальное удовольствие и терапевтический эффект чтения, а также на ту роль, которую она играет в политике идентичности. В XIX веке на литературу тоже смотрели с утилитарной точки зрения: она была инструментом создания национальной культурной идентичности, играла важную роль в общественных дискуссиях о свободе, равенстве и так далее. Сейчас это коллективное измерение утилитарности возвращается в ином виде. Литература сегодня конструирует групповые идентичности (часто речь идет о меньшинствах, которые сталкиваются с дискриминацией). Эти люди хотят заявить о себе, быть услышанными, и это — их священное право. Но что особенно важно, литература перестала быть самоценной, ее читают и преподают (я замечаю это в американских и британских университетах) только в качестве иллюстративного материала для обсуждения различных политических, социальных, экономических процессов и вопросов, связанных с проблемами морали или идентичности. Мы перестаем обращать внимание на условность литературы, на ее фикциональность».

Уступка фикциональности утилитарному подходу в прозе-поэзии для бесконечно сегментированных групп читателей – это, видимо, закономерный этап общей литературной эволюции. И чего плакаться на девятый вал волны «новой этики», который грозно рокочет вблизи даже и в русских реалиях? Он, конечно, обрушится на нас в литературе рано или поздно, омоет водицей тотального мультикультурализма, требованиями соблюдений всяческого равенства, сурового осуждения колониализма беспощадным в оценках постколониализмом и т. д. (и я тут поигрываю этими понятиями внеоценочно, просто как факт – всё это будет).

Интересно в этом смысле наблюдать трансформацию понятия «большой литературы» в новых глобализационных условиях и особенно в русском её изводе. Мельком об этом сказано и в интервью с Тихановым, но я бы пока выделил два основных тренда, которые наиболее заметны и которые зачастую проговаривают в статьях наши отечественные критики:

– Уход «боллитры» от фикциональности больше в нон-фикшн (вся эта мода на жанры автофикшн, авто-док и прочее).

Почему так? Потому что на первый план выдвигается человек (любой) во всяких множествах бессчисленно дробящихся социальных групп. Любой человек интересен, и нон-фикшн откровение от бомжа (сорри, – человека, лишённого постоянного места жительства, работы, дохода) равен мемуару инста-звезды с миллионами подписчиков в аккаунте. Равен во всём, художественно, нарративно, ценностно.

– Уход от чистой фикциональности в жанровую гибридизацию. (продолжение - в следующем посте)

​​Посмотрел я эти «Топи». «Топи» эти просмотрел…

Много писать не буду, потому что если закапываться в любой сложно построенный мир любого сериала, который типа со смысЕлом, то можно накопать на преогромный лонгрид (но это скучно). Глуховский молодец, конечно, попробовал поиграть в «Твин Пикс», и отчасти, это получилось, но если по сути… То всё сводится, в общем, к нехитрой мысли – любой компромисс с самим собой для изначально более-менее принципиального человека сводится к тому, что он оказывается в топях. Топи – это, типа, метафора мещанского болота, где ты спокойненько миришься со всякими мерзостями, подлостями и несправедливостями в любом их проявлении.

Стоило ли ради этого выкручивать во всю архангельскую мистику, заставлять приплясывать архитипически узнаваемых пэрсонажей на семь (не спорю, красиво сделанных визуально) серий? Как по мне, нет, можно было бы обойтись двумя-тремя сериями.

А так, сериал хороший. Видно, что у нас в России научаются постепенно делать качественную мистику, атмосферную и не лишённую даже намёков на некую философию. Но – глубины всё же не хватает пока что. И это, социалочки бы обрыдшей поменьше, это уже откровенно скучно.

P. S. Красавица со скриншота (актриса Вероника Мохирева, очень перспективная актриса, да) не раз сверкает оголенными аппетитными прелестями с экрана, а голая задница Янковского – это буэээ(.

Как-то так получается, что я в последнее время больше читаю фейсбук, а в телеграм заглядываю вполглаза. Совсем недавно упёрся в потолок личной коллеции каналов (там стоит, напомню, ограничение в 500 штук) и, конечно, весь этот поток бесонечного контента осилить никаких возможностей нет.

Тем не менее есть ряд тлг-каналов, куда я обязательно заглядываю. Один из таких каналов – канал Арсения Гончукова, известного сценариста, режиссёра и писателя. Так-то мы с ним и в фейсбуке дружим, но в фб его посты иногда у меня в ленте теряются, а тут всё как на блюдечке.

Собственно, это интересный такой парадокс. Почему мы какие-то каналы читаем от корки до корки, а в некоторые не заглядываем месяцами? Наверное, потому что в голове всегда сидит тонкая личная грань – вот этот канал живой, непосредственный, интересный в каждой публикации, а вот тут… ну, тоже интересно, конечно, но всё равно как-то не оч., не то немножко вроде бы…

Вот «ГОНЧ» для меня стопроцентно тот канал, который живой и который ОК во всех смыслах. Потому что тут не однообразная нудятина по какой-то выбранной автором теме, а каждый пост, который описывает самые разные явления киношной, литературной и философской жизни. Личный опыт в режиссуре и сценаристике, писательские лайфхаки, рецензии на прочитанные книги, а самое главное, то, что я читаю с огромным удовольствием, – это такие серьёзные философские размышления человека, который, переступив порог в 40 лет, задумывается о том, что такое жизнь, какая у него роль в этой жизни, кто он перед лицом вечности и бога. Такие телеги, конечно, можно было бы отнести к рефлексии любого мужика (не люблю слово «мужик», оно какое-то сексистское, но иначе я не могу выразиться тут) в состоянии кризиса среднего возраста, но, на самом деле, это же про важное, это про то, что всех нас так или иначе настигает в тот момент, когда НАСТИГАЕТ. А Арсений очень чётко, ясно и только в фирменной ему манере умеет высказаться о таких откровениях. И я – без шуток – даже думаю, что частично возьму вот этот вот философский гонч-стайл в качестве яркой речевой характеристики для одного из персонажей той повести, которую уже начал сейчас писать. Потому что это интересно, ярко, жизненно, в конце концов. Почему бы и не.

Ну и да, если вы вдруг ещё не подписаны на канал Арсения, смело идите вслед за огнём.

Алла Горбунова - Конец света, моя любовь

Начал читать эту книжку, которую у нас тут очень хейтят почему-то критики за чернуху и отчаянное бытовое блядство лирической героини по делу и не по делу. Нууу... не знаю, как по мне, очень клёвая и поэтичная по самой своей ритмике книга. И главное, она о молодости, о молодости и этой самой героини, которая реально такая типа вся асоциалка, и о молодости Питера. Того самого неформального Питера конца 90- нач. нулевых, этот Питер я застал краем глаза, но только краем, потому что сам-то никаким неформалом не был и ни в каких канавах особо не валялся, но... Такая тогда была атмосфера, разлитая везде, в разговорах, в наших студенческих пьянках, каких-то нередко дурацких приключениях, и это ниразу не с людьми из хиппо-неформальных тусовок, а просто где-то рядом, вокруг и около. Ну вот таким был тот старый-добрый, молодой и дерзкий Питер той эпохи. Неповторимый и уплывший в глубокое прошлое Питер 90-х...

Ещё мне подумалось, что горбуновская проза неуловимо напоминает ранние рассказы Упыря Лихого, "неолитовского" периода. У Упыря они, конечно, крепко сделанные, профессионально, с отдельными сюжетами и своими приколами на каждый рассказ, а у Горбуновой - это такой вот поэтический поток сознания, куда по ходу вплетается вообще всё из памяти. Готские тусовки у Костылей, накурки за гаражами на Староневском (где там гаражи могут быть, хоть убейте не понимаю=), гитарные посиделки с хиппанами в Трубе, вечные геи Катькиного сада, винище речищей - в общем, всё сюда в кучу, вперемешку с рассказами о первых любовях. И первые главы "Конца света..." просто несут по тексту, запросто, легко, рисуя цветные картинки в голове. Так что, не знаю, пока всё нравится, посмотрим как будет дальше.

Глянул свежайший клип Земфиры, и пошёл смотреть сразу же комментарии на ютубе – удивительно, но практически нет злого и беспощадного хейта («аааа, земфирка скатилась, продала душу коммерческому дьяволу, за бабки рекламируют какую-то душную плейриксовскую шляпу»). Наоборот, немало комментов с благодарностью за точно подцепленное настроение, за то, что в фигуре Остина как будто даже представлен некий герой нашего времени, заточенный в убогом дне сурка постоянно разрушающейся жизни – в общем одно большое «спасибо» певице, в отличие от комментов на vc.ru, где скулёж стоит отчаянно-кекный.

И в этом, конечно, своего рода парадокс того, как большое и настоящее искусство (а у Земфиры определённо оно) одним фактом своего существования перемалывает тот факт, что оно же и реклама. Да, реклама, да, продакт плейсмент. Ну и что? Что в этом, собственно, плохого? Если художник, творец в широком смысле может и хочет, то почему бы не подзаработать? Почему бы не сочинить песню про персонажа из мобильной игры? Почему не вписать в хорошую книгу «боллитры» (тут чистая абстракция, потому что никаких подобных примеров я не знаю, если честно) по заказу корпорации брендированный продукт этой самой корпорации, который разрешает конфликт? В конечном счёте, думаю, талантливого творца эти игры два в одном, все эти коммерческие бирюльки, – они просто улыбают и совершенно неважны по сравнению с тем, что он хочет и может сказать своим произведением. Да и получить немного гешефта (а в случае с Playrix в коллабе с таким брендом как Земфира – определённо много) тоже никогда не помешают.

А у нас же в подписчиках наверняка есть художники и даже художники, которые специализируются на книжных иллюстрациях?

Тут дело такое, "Редакции Елены Шубиной" требуется специалист, который сможет создать видеоролик-буктрейлер на основе образов с обложки книги. В качестве референса можно посмотреть трейлер к роману Алексея Иванова "Пищеблок".

Резюме и предложение о сотрудничестве отправляйте на почту пиар-менеджеру "РЕШ", Татьяне Стояновой - t.stoyanova@ast.ru

​​Тут Вадим Чекунов, этот грозный и непримиримый ниспровергатель «антилитературы всея шубинской Руси», в большом декабрьском ещё интервью изданию «Финбан» сподобился уделить мне целый разоблачающий абзац (см. скриншот).

Ну и, поскольку по своей привычке пересказал как в том анекдоте насвистанную по телефону
Рабиновичем арию, имею внести сюда ясность.

1. Идея отнюдь не романа, а рассказа в реалиях советско-финской войны у меня действительно сидит в голове. Рассказ предполагается фантастический, условно попаданческий – условно, потому что, если и будет написан, то и близко не по дурацкому шаблону каких-нибудь графоманских серий уровня рыночного книжного развала.

Для того, чтобы написать этот рассказ мне действительно нужно будет засесть за изучение темы, чтобы минимально описанное в тексте соответствовало историческим реалиям (и уж тогда, Вадим, в том числе в работу пойдут в том числе и присланные вами материалы, за них я реально благодарен).

Написание рассказа в ближайших планах, увы, не стоит, пока в реализации всякое другое, так что о чём тут говорить…

2. Что касается опять же уловленной вами из испорченного телефона стратегии личного продвижения в литературной тусовке – ерунда же.

Да, действительно, представители «Редакции Елены Шубиной» приглашали меня на встречи своего читательского клуба. И на двух таких встречах я даже виртуально побывал, на обсуждении книги Евгения Чижова «Собиратель рая» и на обсуждении романа Шамиля Идиатуллина «Последнее время» (видео с обоих встреч лежат на ютубе). «Последнее время» Шамиля мне не понравился, о чём я честно сообщил ему и коллегам литблогерам на встрече, и даже попробовал объяснить, почему мне он не понравился. Более того, я написал даже довольно жёсткую и злую рецензию на роман Шамиля, эта рецензия, правда, пока что хранится в папке ноутбука, практически никуда на публикацию её не отправлял.

Если бы вы, Вадим, действительно внимательно следили за моей страничкой на том же Фейсбуке, то, наверное, заметили, что уж в чём в чём, а в полировке различных частей партийных литературных бонз я замечен ни разу не был. Достаточно почитать те же самые прохладные рецензии на книги Яхиной или хотя бы рецензию на «Дождь в Париже» Романа Сенчина (книги, которые как раз выходили в «РЕШ», на секундочку). Забавно, кстати, что даже после моих отрицательных рецензий «РЕШ» приглашает поучаствовать в обсуждениях их книг. И не потому, что я какая-то там важная птица-говорун, а просто, наверное, у людей политика такая – привлекать к обсуждению книг лит-блогеров с внятной позицией, которые критикуют не на основе выщипывания мелких блох из текста, а с позиции чего-то более серьёзного, концептуального (ок, пусть глупо звучит, но лучшего слова сейчас не подберу). Понимаете, наверное, почему на ваши реплики в ФБ действительно красивая (тут я с вами согласен на 100%) пиар-менеджер «РЕШ» не реагирует от слова совсем?=)).

3. По итогу хочу дать дружелюбный совет, Вадим. Вы, если уж берётесь, кого-то в чём-то разоблачать, так хотя бы изучите матчасть, внимательно почитайте о чём пишет исследуемый вами объект, понаблюдайте за его дискуссиями с коллегами и т. д. Вроде бы ж банальная, как раз редакторская работа, а вы и с такой мелочью не справляетесь(((. И ни в коем случае не слушайте арий Рабиновича по телефону, там такого напоют…

Постмодернизм здорового человека и постмодернизм курильщика

Попался мне в глаза пост Елены Сафроновой с приглашением на познакомиться с текстом Виталия Аширова «Хур». И я прочитал, благо что там чтения-то повести на полчаса неспешного хода глазами. Прочитал и подумал, что в российской литературе есть всё же два типа постмодернизма (см. заглавие заметки).

Постмодернизм здорового человека – это, конечно, в первую очередь Владимир Георгиевич Сорокин. Как бы ни относились к товарищу, но практически каждый текст его советского периода – это последовательная идейная деконструкция самой разной мифологии СССР (литературной, партийной, бытовой и т.д.). Он, если хотите, заложил основы постмодернистского канона, которые, к слову, после распада СССР размылись постепенно и в его текстах – неслучайно же романы нулевых по форме представляют фантастические и сатирические формы практически по классике этих жанров (ну, там сохраняются, конечно, местами элементы деконструкции, но это такая личная дань фирменному же стилю, виньетки на манжетах).

Постмодернизм курильщика – это чистой воды эпигонство, основанное исключительно на заимствовании приёмов и методов сркн-стайла. Вот что из себя представляет повесть Аширова? Это набор сваленных в кучу стилистических словесных игр на основе всего корпуса прочитанных автором текстов вокруг одного-единственного фант-допущения (хуры – это такие живущие в земле непонятные треугольные мандавошки – сорри, иначе не обозначишь – непонятного генеза и функциональности). Всё, больше ничего. Зачем текст написан, какая тут идея, к чему автор трудился лапками по клавиатуре – вообще непонятно. Не спасает даже ироничная как бы саморазоблачающая и бичующая отстройка Аширова от критиков в виде приложения-пародии на разгромную статью Кузьменкова.

Сорри, конечно, я филфаков этих ваших не заканчивал, но, как человек постоянно что-то пишущий, на интуитивном уровне догадываюсь, что у любого, даже самого малюсенького текста, малейшей подводки к статье, должна быть идея. Идея рождает текст, нет идеи – нет текста. Это аксиома. А реферативный постмодернизм в стиле "потому что могу, а чому бы и нет, собственно?" – это не текст, а студенческое упражнение в аудитории на парте маркером, состоящее из трёх исключительно русских букв.

Виктор Пелевин – iPhuck 10

Любопытно, что именно в этом пелевинском романе практически нет привычной нам буддистской подкладки. Почему вдруг? Покатав в голове размышления, понял примерно так: фишка в идеально подобранном Пелевиным главном герое книги - компьютерной полицейской программе под названием "Порфирий Петрович". Природа программы, хоть и сгенерированная на коде (ну, формально ж, да), но, по сути, информационная пустота, повторяющая заложенные внутрь алгоритмы – хотя и это неточно, так как возникают вопросы – кем заложенные? зачем заложенные? точно ли заложенные или и это иллюзия?

С таким героем Пелевину играться внутри романа легко и волшебно, вот, к примеру, сцена разговора Порфирия со своей заказчицей и по сюжету как бы флиртующей (с компьютерной программой=) гёрлфренд. Обсуждение изысканного вина:

«– Очаровательное, очень прямое, с оттенками спелых фруктов и черешни… И еле уловимой ноткой железа… Чего, кстати, не хватает на пятом году – это более выраженной кислинки… В общем, лёгкий структурный перекос, который, скорее всего, выправится, если состарить вино ещё на несколько лет. Если у тебя осталась пара бутылок, прибереги.

Мара засмеялась.

– Нет, я понимаю, что всю нужную информацию ты легко найдёшь. Но сам ты этого вкуса не знаешь.

– «Сам ты – это в моём случае кто?»

В этом «сам ты – это кто?» и отражается вся безбрежно-буддистская гладь отзеркаленной друг в друге пустоте реальности (а в "Айфаке" ещё периодически всплывают и образы установленных друг напротив друга телевизоров с различными сюжетами внутри, как бы продолжающими друг друга).

Вообще, конечно, это одна из лучших пелевинских книг – чистый восторг практически в каждом абзаце. Вот же писательская судьба, да, – барахтаться лет 15 в перепевающем разные сюжетные ходы однотипном вторяке, чтобы всё-таки родить прекрасное.

В помощь писателю – Анна Гутиева, профессиональный редактор, продолжает знакомить в фейсбуке с отрывками из своей книги «О чём кричит редактор». И на днях выложила заметку под названием «Синопсис – неведомый зверь» (я её скопипастил в отдельный гуглдок, посколько там довольно много символов). Вот, казалось бы, в интернете полно информации о том, как правильно написать этот самый синопсис, но, на самом деле, – адов труд, знаю по себе. У Гутиевой, кажется, всё просто и доходчиво разложено по полочкам, бери и делай (а также особое внимание обращено на то, что делать при составлении синопсиса категорически не нужно).

Ну и раз уж речь зашла про синопсис, не могу не поделиться контактами одного свежего, маленького, но очень инди-издательства, в котором этот самый синопсис вместе с романом ждут от каждого, даже самого мега-неизвестного, но талантливого писателя. И это не реклама, случайно наткнулся, пообщался с представителем, – вроде всё по адеквату (я уже даже и сам отправил им рукопись своего романа).

Итак, Slow Life объявляет OPEN CALL для пишущих авторов. Ищут талантливые немейнстримные тексты, которые, возможно, не прошли фильтры крупных издательств.

К рассмотрению принимаются рукописи по трем направлениям:

1. художественная проза;
2. философия и культура;
3. репортаж.

Объём рассматриваемых рукописей в пределах от 300 до 600 тысяч символов, но и это вариативно.

Работы будут напечатаны в независимом издательстве Slow Life Press (за счёт издательства, естественно). Подача заявок, подробная информация и требования здесь: www.slowlifepress.ru

Срок для отправки рукописи — не позднее 1/05/2021

Задать вопросы про работу издательства, специфике принимаемых к рассмотрению рукописей можно в личку официального представителя Slow Life – @shishatski

​​Вознёсшийся в небеса популярности «Человек из Подольска» (в кинорежиссёрском дебюте театрала Семёна Серзина) – это, конечно же, очень страшный фильм. Страшен он не тем миром перевёрнутого комического абсурдизма, где российские полицейские предстают в трогательно невозможном образе радужно-розовых пони, а всего лишь одной двухминутной сценой ближе к финалу фильма.

Фишка в том, что именно фильм разделывает под орех, в буквальном смысле раздевает едва ли не догола (чувак сидит в трусах перед полицаями в отделении) обыкновенного среднестатистического постсоветского человека. Постсоветский человек – это тотальный инфантильный неудачник, ничем не интересующийся и зацикленный на каких-то глупых левых проблемах (на уровне лозунгов, вне серьёзной дискуссии с оппонентами - «Путин вор и кровавый убийца! Трампа забанили в твиттере! Путин красавчик – поднял страну из руин! Трамп красавчик – дал всем этим толерастам пасасать!»), моральный урод, неспособный на секунду остановиться и увидеть окружающие отблески красоты даже в реально задрипанном Подольске.

В одноимённой пьесе Дмитрия Данилова, по которой и снят фильм, сцена расчеловечивания постсоветского человека представлена довольно травоядной метафорой в обращённом к главному герою монологе лейтенанта:

«Знаешь, на что это похоже? Я тебе сейчас объясню. Представь, что ты познакомился с каким-то очень крутым челом. Реально богатым и влиятельным. И вот этот крутой чел почему-то проникся к тебе симпатией (это невозможно, но допустим) и пригласил тебя в гости. В свой офигенный огромный дом. И устроил для тебя охренительный обед. Или ужин. Море изысканной еды, какой хочешь. Рекой льются редкие вина. Шампанское по тысяче евро за пузырь. Все, что хочешь. Угощайся, друг, ни в чем себе не отказывай, все для тебя! И ты в этой ситуации делаешь вот что. Ты находишь среди всего этого изобилия банку шпрот, достаешь принесенную с собой водку «Пять озер», ковыряешься вилкой в шпротах, давишься теплой водярой и жалуешься, что в других местах видал угощение и получше. Как ты думаешь, что скажет хозяин стола?! Как он отнесется к такому гостю, а?! Он его вышвырнет на хрен! Во тьму внешнюю! Где скрежет зубовный!».

Тогда как в фильме Серзина всё по-настоящему жёстко, мрачно и абсолютно однозначно: расчеловеченный постсовок в какой-то момент оборачивается маньяком, который устраивает пони-полицейским настоящую кровавую баню (а «Пять озёр» из пьесы иронически – тут Серзин даже и алкоголь разалкоголил=)) – превращаются в безымянную водяру из пластиковой бутылки). В одну минуту «человек подольский» топит в крови то, что его разумению не поддаётся – красоты и правды в этом мире нет, везде враньё и манипуляции, всем заправляют ж//до-рептилоиды из Госдепа, а рашка-говняшка должна быть разрушена!

Концовка фильма у Серзина, впрочем, тоже вполне оптимистическая, няшная – вставка с кровавой баней показывает ведь как бы альтернативную версию событий, которая так и не произошла. Но тут вот как раз режиссёр ошибается: произошла, ещё как произошла, только она и возможна в близко не абсурдистской реальности современной РФ – дай только волю окончательно расчеловеченному постсоветскому, заставь его поверить в то, что и он тоже человек право имеющий, как он тут же сам и вхерачит тебе огромный такой тесак под печень. По-другому не умеет потому что. Не верите? А вы сводку из жизни провинции какой-нибудь Life.news откройте – там весь достоевский, и лев толстой с кучей чеховых в придачу на тысячу лет вперёд найдутся.

К выводам? К выводам: в 90% случаев весь копирайтерский сторителлинг-креатив довольно уныл и однообразен, так как скроен по лекалам однообразных же представлений о том, что из себя представляет модель некоей истории в коммерческом вакууме. Копирайтеру не хватает умений и фантазии на то, чтобы сделать по-настоящему яркую, необычную, вовлекающую в себя историю, а подводка к продаже товара не работает, потому что сама история скучна. Более того, как правило, невооружённым глазом видно, что вся эта история наспех придумана ради дурацкой продажи собачьего корма.

В то время как писатели (не все, конечно, но многие, талантливые, яркие, живущие текстом изо дня в день) придумывают сторителлинг-истории походя, мизинцем левой руки, обёртывая истории в фантик только им присущего стиля. Просто потому что умеют, чувствуют драматургию интуитивно и не мыслят продажными шаблонами – в топку, в конечном счёте, продажи, главное поведать городу и миру ИСТОРИЮ.

На самом деле, продвинутым, крупным брендам, которые хотят реального продвижения в соцсетя, нужно заказывать сторителлинг не копирайтерам, а писателям. Да, наверное, это будет подороже бюджетно (особенно, если заказывать писателям с большой аудиторией – у какого-нибудь Захара Прилепина или Татьяны Толстой сотни тысяч подписчиков; особенно, если заказывать нативку), но всё вполне оправданно и эффективно. И если совпадут звёзды то, удачно вброшенную в медиапространство историю подхватят не менее раскрученные медийно коллеги, и будет плавать сторителлинг по волнам обсуждений дня 3-4, а то и всю неделю.

А Марина-Паша пускай и дальше прорубают через снега тоннели к дочке, кому они, в самом деле, интересны?