«Новая этика» в литературе – это хорошо

В интервью на страницах «Горького» с Галином Тихановым, британским литературоведом болгарского происхождения, есть ряд занятных мыслей, которые намекают и на смерть литературоведения (последняя книга Тиханова называется «Рождение и смерть литературной теории»), и на смерть большой литературы в привычном нам виде.

Почитав интервью, подумал вот о чём. А действительно ведь «большая литература» в каноническом понимании выжимки в мировое пространство всего лучшего из национальных литератур ныне теперь невозможна. Глобализация мешает, да-с. Никаких вам Диккенсов, Бальзаков, Толстых, которые заложенными в свои текстами мыслями хороводом водили интеллектуальное человечество, больше не будет. Глобализация пришла и всех уравняла под всё.

Цитата из «горьковского» интервью с Тихановым:

«То, что пришло на смену теории и сделало ее существование в чистом виде уже невозможным, — это своеобразное возвращение утилитарного подхода к литературе и искусству. Прежде речь шла о специфических чертах литературы, а теперь фокус сместился на индивидуальное удовольствие и терапевтический эффект чтения, а также на ту роль, которую она играет в политике идентичности. В XIX веке на литературу тоже смотрели с утилитарной точки зрения: она была инструментом создания национальной культурной идентичности, играла важную роль в общественных дискуссиях о свободе, равенстве и так далее. Сейчас это коллективное измерение утилитарности возвращается в ином виде. Литература сегодня конструирует групповые идентичности (часто речь идет о меньшинствах, которые сталкиваются с дискриминацией). Эти люди хотят заявить о себе, быть услышанными, и это — их священное право. Но что особенно важно, литература перестала быть самоценной, ее читают и преподают (я замечаю это в американских и британских университетах) только в качестве иллюстративного материала для обсуждения различных политических, социальных, экономических процессов и вопросов, связанных с проблемами морали или идентичности. Мы перестаем обращать внимание на условность литературы, на ее фикциональность».

Уступка фикциональности утилитарному подходу в прозе-поэзии для бесконечно сегментированных групп читателей – это, видимо, закономерный этап общей литературной эволюции. И чего плакаться на девятый вал волны «новой этики», который грозно рокочет вблизи даже и в русских реалиях? Он, конечно, обрушится на нас в литературе рано или поздно, омоет водицей тотального мультикультурализма, требованиями соблюдений всяческого равенства, сурового осуждения колониализма беспощадным в оценках постколониализмом и т. д. (и я тут поигрываю этими понятиями внеоценочно, просто как факт – всё это будет).

Интересно в этом смысле наблюдать трансформацию понятия «большой литературы» в новых глобализационных условиях и особенно в русском её изводе. Мельком об этом сказано и в интервью с Тихановым, но я бы пока выделил два основных тренда, которые наиболее заметны и которые зачастую проговаривают в статьях наши отечественные критики:

– Уход «боллитры» от фикциональности больше в нон-фикшн (вся эта мода на жанры автофикшн, авто-док и прочее).

Почему так? Потому что на первый план выдвигается человек (любой) во всяких множествах бессчисленно дробящихся социальных групп. Любой человек интересен, и нон-фикшн откровение от бомжа (сорри, – человека, лишённого постоянного места жительства, работы, дохода) равен мемуару инста-звезды с миллионами подписчиков в аккаунте. Равен во всём, художественно, нарративно, ценностно.

– Уход от чистой фикциональности в жанровую гибридизацию. (продолжение - в следующем посте)