Недавно на сайте литературного проекта «Прочтение» был опубликован мой рассказ по одной из важных для меня тем – преодоление человеком в себе человеческого. Вот как охарактеризовали идею рассказа «Моя борьба» ведущие рубрики «Опыты» Сергей Лебеденко и Артём Роганов:

«Есть известная шутка: если бы у литературных героев были психотерапевты, литературы бы не существовало. Не знаем насчет всей литературы, но героиню этого текста точно хочется записать на прием. В сатирическом ключе автор описывает, как травма прошлого в реальности накладывающихся друг на друга медийных и социальных нарративов порождает бунт против самой себя, который можно закончить только исчезновением — хотя бы частичным. Получился сеанс (само)разоблачения, после которого и правда хочется пойти к психологу — от греха подальше».

Начало рассказа ниже, а целиком текст можно прочитать по ссылке:

«И тогда я понял(о), что раньше было со мной не так, а, точнее, и со мной, и с миром вокруг.

С миром в первую очередь, потому что до какого-то времени мир тебя создает, собирает, так уж принято. Окружающие лепят твою личность без твоего на то согласия: даже имя с рождения, по сути, не-выбор. Имя тебя тоже формирует, конструирует, нередко травмируя, ведь оно может ассоциироваться с чем-то нелепым и смешным для детей. Знаете же: андрей-воробей или сашка-мелкая-какашка и т. д. А уж если вдобавок к имени и фамилия дурацкая, так вообще — что с этим делать? Приходится жить, преодолевая, жить в боли и в легкой, пока еще фоном преследующей депрессии (тут замечу, что меня в детстве травили тоже через имя с фамилией, дразнили так: колька-буев-лошпед-хуев; вот как я рос).

Поэтому я сменил(о) имя-фамилию — это еще, когда только начал(о) задумываться, что вообще происходит и как надо меняться. Был я колька-буев, а стал роберт-оз. Имя в честь любимого поэта, фамилия по названию любимой с детства книги — красиво, да? В ЗАГСе, правда, тетка, ох уж эта совкового типа, слепленная по расхожему шаблону тетка, смотрела не просто иронично или насмешливо, она откровенно внутри себя хохотала над моим выбором- я видел(о) это в задорном пламени, пожиравшем зрачки ее глаз. Роберт Карлович Оз? Вас ведь так будут называть теперь? От отчества не отрекаются, да и хорошее отчество, отличное, хоть отца я и ненавидел(о). И я прямо чувствовал(о) направление этой злобной, совковой мысли, ничуть не перешагнувшей зассанную, вонючую песочницу хрущобного микрорайона: роберт-карлович-оз пасет овец и коз; роберт-карлович-оз скушал на обед навоз — что-то такое наверняка крутилось у тетки в голове, пока она оформляла все документы.

Я вышл(о) из ЗАГСа в тот день (окрыленное). Ведь я стал(о) другим, поменялось: вот в паспорте наглядное свидетельство изменения. Но я очень быстро понял(о), что, на самом деле, ни фига подобного. Смена имени-фамилии ничуть не помогла: мир вокруг оставался прежним, и я — таким же, хоть и формально переИменился.

Я думал(о), возможно, все дело в том, что мне неуютно быть мужчиной. Мужчина — это ведь грязное, вонючее животное по своей природе. Мужчина физиологичен донельзя: он вечно потеет, сморкается, рыгает, пердит, вычесывает катышки в пальцах ног, харкает, курит и пьет всякую дрянь. Это ты, размышлял(о) я тогда, роберт-карлович-оз, и хотя лично ты ничего подобного не делаешь, но ты же мужчина, а значит, носишь в себе отпечаток всего грязного и уродливого — мужского. Поэтому я решил(о) сменить пол и стать женщиной».