Постмодернизм здорового человека и постмодернизм курильщика

Попался мне в глаза пост Елены Сафроновой с приглашением на познакомиться с текстом Виталия Аширова «Хур». И я прочитал, благо что там чтения-то повести на полчаса неспешного хода глазами. Прочитал и подумал, что в российской литературе есть всё же два типа постмодернизма (см. заглавие заметки).

Постмодернизм здорового человека – это, конечно, в первую очередь Владимир Георгиевич Сорокин. Как бы ни относились к товарищу, но практически каждый текст его советского периода – это последовательная идейная деконструкция самой разной мифологии СССР (литературной, партийной, бытовой и т.д.). Он, если хотите, заложил основы постмодернистского канона, которые, к слову, после распада СССР размылись постепенно и в его текстах – неслучайно же романы нулевых по форме представляют фантастические и сатирические формы практически по классике этих жанров (ну, там сохраняются, конечно, местами элементы деконструкции, но это такая личная дань фирменному же стилю, виньетки на манжетах).

Постмодернизм курильщика – это чистой воды эпигонство, основанное исключительно на заимствовании приёмов и методов сркн-стайла. Вот что из себя представляет повесть Аширова? Это набор сваленных в кучу стилистических словесных игр на основе всего корпуса прочитанных автором текстов вокруг одного-единственного фант-допущения (хуры – это такие живущие в земле непонятные треугольные мандавошки – сорри, иначе не обозначишь – непонятного генеза и функциональности). Всё, больше ничего. Зачем текст написан, какая тут идея, к чему автор трудился лапками по клавиатуре – вообще непонятно. Не спасает даже ироничная как бы саморазоблачающая и бичующая отстройка Аширова от критиков в виде приложения-пародии на разгромную статью Кузьменкова.

Сорри, конечно, я филфаков этих ваших не заканчивал, но, как человек постоянно что-то пишущий, на интуитивном уровне догадываюсь, что у любого, даже самого малюсенького текста, малейшей подводки к статье, должна быть идея. Идея рождает текст, нет идеи – нет текста. Это аксиома. А реферативный постмодернизм в стиле "потому что могу, а чому бы и нет, собственно?" – это не текст, а студенческое упражнение в аудитории на парте маркером, состоящее из трёх исключительно русских букв.