Сегодня сто лет Мишелю Фуко. Эту статью о нем я написал более 20 лет назад, но актуальность ее за это время лишь выросла.
 
Безумец в эпоху постмодерна
 
Человек – это изобретение недавнее. И конец его, быть может, недалек... человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке". На этой "оптимистической" ноте закончил свой труд "Слова и вещи" французский мыслитель, один из столпов постмодерна Мишель Фуко. Впрочем, может, я зря поставил кавычки и исчезновение человека действительно должно настраивать нас на оптимистический лад?
Во всяком случае, для самого Фуко пребывание в человеческой шкуре было испытанием нелегким. Он прошел через одиночество, жестокий невроз, попытку суицида, острый конфликт с окружающим миром, разочарование в коммунизме, годы скитаний, попытки борьбы за права человека и, наконец, через СПИД, который свел его в могилу в неполных 58 лет.
Возможно, феноменальная популярность Фуко в элитарных интеллектуальных кругах конца ХХ века стала в значительной степени следствием столь необычного для философа жизненного пути. Но все же вряд ли окажется сильным преувеличением вывод о том, что именно он, как никто другой, осмыслил проблемы своей эпохи. И жизнь, и труды Фуко оказались чрезвычайно круто замешаны на культуре постмодерна. Для того чтобы понять, каким человечество входит в XXI век, нам стоит взглянуть на судьбу этого безумца.
 
Поля считать Мишелем
Поль Фуко родился в 1926 г. на западе Франции в небольшом городке Пуатье. Родился он действительно Полем – как и его отец с дедом. В официальных документах Фуко всегда фигурировал своим фамильным именем. Но в частной жизни он его не использовал. По всей видимости, из-за произошедшего в юности серьезного конфликта с отцом. А потому предпочитал свое второе имя – Мишель, под которым и стал известен всему миру.
Как отец, так и оба деда были хирургами. Семейная традиция, казалось бы, жестко предопределяла судьбу Мишеля. Но вот ведь незадача. ХХ век вскрыл одну весьма неприятную для традиционализма человеческую особенность: люди бывают разными – от Бога, от природы, от заложенных в них талантов. Нет единого стандарта жизни, единого рецепта успеха, единого образца счастья.
Дени – младший брат Мишеля – стал-таки хирургом, что удовлетворило отца и, возможно, спасло для мировой философской мысли брата старшего, который с детства увлекался гуманитарной культурой. Бенедектинский монах, учивший его истории, стал, наверное, единственным (помимо матери) человеком, оказавшим влияние на становление личности Фуко.
А вообще это была эпоха, когда социальное интенсивно вторгалось в частную жизнь и становление личности определялось множеством впечатлений. Первым экзистенциальным шоком для Мишеля стало убийство австрийского канцлера Дольфуса. Восьмилетний мальчик тогда впервые почувствовал ужас смерти. Казалось бы, что ему Дольфус – маленький человек из далекой восточной страны? И все же...
Потом были испанские беженцы, добравшиеся до Пуатье, - дыхание Гражданской войны. И, наконец, война, пришедшая в саму Францию – Вторая мировая.
Фуко вырос в обеспеченной семье, имевшей дом в центре Пуатье, загородное поместье, земли, фермы, капиталы. Мальчик вроде бы был защищен от превратностей судьбы. Но война со всеми ее испытаниями расставила иные акценты. Замкнуться в собственном мирке оказалось невозможно, и это, по признанию самого Фуко, составило впоследствии ядро его многочисленных теоретических изысканий.
В средней школе – колледже Св. Станислава – он начал изучать философию. Его учитель впоследствии с удивительной четкостью парой фраз обрисовал духовный мир молодого поколения. "Ученики были двух типов: одни испытывали интерес к философии и имели склонность к изучению великих систем; для других же философский поиск определялся личными жизненными проблемами. На первых лежала печать Декарта, на вторых – Паскаля. Фуко явно принадлежал к первому типу".
Потом все изменится, но в Пуатье жизнь еще не трепала Мишеля по-настоящему. Кризис настал, когда пришла пора зрелости.