Broken Temple

Пришла очередь активированного Ядерного Титбита.

Официально это imperial sour ale, такая категория плотных, крепких кислых элей с мощной фруктовостью. И за фруктовость здесь, как и в безалкогольной версии, отвечают фейхоа с лаймом.

Высокая плотность в паре с зелеными фруктами дала побочку в виде не самого приятного и аппетитного болотного цвета. Если безалкогольный сверкал на свету и переливался зеленым, словно таинственная субстанция доктора Веста из «Реаниматора», то этот поначалу приводит в уныние.

Но сравнивать палитру газировки и пива глупо, не правда ли, у него же другие достоинства? И достоинства эти составляют 6,5% об, что для фруктового крафта, конечно, солидно, но конкретно для imperial sour ale далеко не потолок. На тот самый мифический напиток родом из 00-х, рвущий ткань реальности, как-то не тянет.

Главное же достоинство Ядерного Титбита, кроме глубокого символизма для некоторых, его вкус. В меру кислый, сладкий без приторности, яркий и вместе с тем мягкий. Как говорится, пьется как конфетка, и тут-то 6,5% об. могут сыграть злую шутку с неосторожными путниками, ведь он гораздо крепче, чем ощущается.

Остается только сожалеть, что этого никто не сделал тогда, в 00-х, когда напитки с фейхоа были еще в диковинку, и вкус мог бы сыграть ещё и на загадочности.

#alko_obrazovatelnaya_rubrika

На явлениях, фактах и именах именно из этого мира и сделана попытка показать значение типичного провинциального городка для истории отечественной культуры. Отдельный разговор идёт в книге о Малмыже как центре развития населяющих округ татар, удмуртов и марийцев. Большое внимание уделено деятельности хозяев дворянских усадеб, подчас принимавших участие в эпохальных для страны событиях и связанных родственными узами с деятелями государственного масштаба.

Вообще, хотелось про эту книгу рассказать на фоне посещения Малмыжа, но чёрт знает когда я там окажусь, да и окажусь ли вообще, а книга-то хорошая.

«Феномен уездного города. Малмыж в истории русской культуры» рассказывает о том, как маленький провинциальный городок оказывается вписан в большую историю России. Владимир Семибратов показывает, что уездный город это не дыра на карте, а узел, где пересекаются разные традиции, конфессии и социальные миры. Через Малмыж видно, как центр и периферия постоянно обмениваются людьми и смыслами.

Большая часть книги посвящена связям города с громкими литературными фамилиями, но в итоге Семибратов описывает Малмыж как особую антропосферу. Где в одном пространстве сосуществуют несколько времён: воспоминания о дореволюционной и советской эпохах, и опыт постсоветской провинции. Уездный город, оказывается, живёт сразу в прошлом и в настоящем.

Главное, что работает вынесенная в название феноменология. Это размышление о феномене уездного города как такового. О том, что провинция не просто фон для «настоящей истории» и столиц. А вполне самодостаточное культурное измерение.

В Малмыже нетрудно разглядеть Чердынь, Горбатов и другие уютные городки со старинной историей.

#investitsii_v_bukinistiku

Ветроум, Ветроум… В соседнем Прикамье «ветроумный» применительно к человеку означает «ветреный, легкомысленный». А на Вятке есть схожее слово «ветряной» — «весёлый, общительный, разговорчивый». Ум, что ли, из шальных голов весь повыдуло, и ветер там свищет? Либо, напротив, ветерком нанесло лёгкие мысли и веселость — Веселуха там, короче.

Ещё одна очаровательная книга Коршункова, на этот раз о провинции. Владимир Коршунков историк и культуролог, один из ключевых вятских гуманитариев. Он много лет копается в архивах, епархиальных ведомостях и старой прессе, извлекая на свет разную годноту.

«Ветроум. Странное, страшное, смешное в повседневной жизни русской провинции XVIII – начала XX века» это книга про то, какие странные и порой нелепые события имели место в русской глубинке. Жестокость и чувство юмора предыдущих поколений раскрываются в колоритных историях о колдовстве и разбоях, грехах сельских дьячков и курьёзных выходках чиновников.

Книга рассчитана и на исследователей, и просто любопытного читателя. Главы построены как небольшие документальные новеллы. Сначала странный эпизод из прошлого, потом разбор источников и контекста. Это уже практически сборник анекдотов, в их изначальном значении, хоть и сдобренных авторскими комментариями.

В 1851 году благочинный города Котельнича протоиерей Георгий Усольцов направил рапорт епископу Вятскому и Слободскому Елпидифору. В нём сообщалось, что 19 сентября дьячок котельничской Николаевской церкви Николай Замятин «у вечернего пения» был «в столь пьяном виде, что упал в олтаре на пол и разбил себе нос и губу до крови и окровавил оной пол в олтаре». Проводивший в тот день службу священник Николаевской церкви Павел Феофилактов сразу же послал за благочинным. И тот «нашел сего Замятина спящим в паперти уже не на лавке, а на полу, и близь его кровь и на лавке кровавые пятна».

#investitsii_v_bukinistiku

Вязниковский район полон забытых погостов, однако условно-дурная репутация закрепилась лишь за двумя: Кинешемским и Николо-Дерби. Оба посвящены Николаю Чудотворцу, и во второй мы ещё заглянем.

На Кинешемском погосте по ночам будто бы вспыхивают блуждающие огни. То ли неупокоенные души (непременно монахов, озеро ведь здесь Монастырское), то ли проделки нечистой силы. Тут вспоминается, что храм Николая Чудотворца, в отличие от прочих вязниковских церквей при погостах, ставших в советскую эпоху безхозными или складами, стоял в отличной сохранности десятилетия после того, как местность опустела. Не иначе эти истории сочинили, чтобы отпугнуть от храма хулиганов, быть может, тот самый последний кладбищенский сторож, что за ним приглядывал.

Однако в славянских поверьях блуждающие огни обычно связывают с кладами. Они могут как завести в гиблое место, так и указать дорогу к спрятанным сокровищам. А у этих мест как раз есть легенда о кладе.

Говорят, во время Смуты князья Мстиславские спрятали часть казны в подземных тайниках под погостом. В середине 19 века крестьяне якобы даже нашли там старинные доспехи и оружие с позолотой. Доказать это сегодня невозможно, но похоже, что предание куда старше прошлого столетия и про огоньки могли рассказывать ещё при царях.

Так это или нет, хочется верить, что берега Клязьмы и поныне хранят немало тайн.

Специалист по российскому бездорожью, историк Н. С. Борисов заметил: «Сыновья Павла Александр и Николай считали путешествие по России своим монаршим долгом. Оба ездили много и основательно, порой рискуя закончить жизнь под опрокинувшимся в овраг экипажем».

«Путь сквозь века и земли. Дорожная традиция России» Владимира Коршункова, возможно, самый большой сборник анекдотов на вечную тему дураков и дорог. Книга стандартного формата 140×205 мм, но достаточно увесистая, аж на 600 страниц.

Хотя редуцировать работу Коршункова только до сборника анекдотов было бы преуменьшением. Здесь действительно собран огромный тематический материал из русской литературы, дневников, мемуаров, писем и иных источников 17-19 веков. И многие истории заставляют просто улыбнуться, погрустить или схватиться за голову.

Жена Петра I, будущая императрица Екатерина Алексеевна, в письме к нему от 5 июля 1719 г. в шутливом тоне писала о нелепой смерти француза-садовника: «Которой француз делал новые цветники, шел он бедненькой ночью чрез канал, сшолся с ним напротив Ивашка Хмельницкой, и каким-та побытом с того мосту столкнут, послал на тот свет делать цветников».
В переписке царственных супругов Ивашкой Хмельницким именуется опьянение. Этайкий персонаж столкнул с моста и утопил бедолагу. Мосты — коварны, не всякий пьяница сумеет благополучно перебраться на другой берег.

Грунт — чернозём. Мостов нет, а взамен мостов овраги для переезда набиты соломой, по которой как по мосту проезжают. Прошёл сильный дождь, и мост унесло, приходится набивать овраги снова.

Но на самом деле это больше о том, как дорога устроена в русской культуре. Ямщики, извозчики, почтовые станции, постоялые дворы, чиновничьи кортежи, крестьянские обозы, сани, разбойники, волки, произвол местной власти, солдатские переходы, как собирались в путь, что шептали на перекрёстке и т.п. Проделанная автором работа буквально эпична и отражает многогранность дорожной традиции.

Это книга про дорогу как культурно-историческую среду. Через поверья, обычаи, архивные случаи и мемуары Коршунков исследует огромный ископаемый организм трактов и просёлков и то наследие, что досталось нам от него.

Мифологизация трассы — общее место в рассказах практически всех автостопщиков: трасса мистически связана с человеком, её надо уметь чувствовать… Трасса воспринимается как одухотворённое пространство… Странник на трассе чувствует себя объектом, на который воздействуют некие таинственные силы.
Восприятие дороги и дорожного передвижения у этих молодых вполне архаично. Хотя такая архаика едва ли напрямую восходит к далёкой старине и давнему крестьянскому укладу.

#investitsii_v_bukinistiku

Продолжаем традицию отмечать ДР канала тортом, в этот раз у нас Графские развалины. Готовить десерты я до сих пор не умею, этот был заказан у кондитера с авито.

Он оправданно считается одним из самых узнаваемых домашних лакомств советского времени. Причем, если Прага родилась в уме одаренного кулинара, под покровительством престижного столичного ресторана, то Развалины вышли из народа.

Есть невразумительная теория, что торт изобрели, чтобы угодить самому Брежневу, но это кажется сомнительным. Ну какое там угодить? Основой всегда служил простой бисквит или безе, нарезанный кубиками и хаотично уложенный горкой, политый кремом и глазурью. Отсюда собственно и название, торт выглядит словно осыпавшаяся башня, но и то, для этого нужно напрячь воображение. Для генсека явно изобретали бы нечто более статусное.

Это такой пример кухонного фольклора, когда рецепт передается из уст в уста, приживается в тетрадях и т.п, то начинает обрастать историями.

Если бы рецепт действительно был фирменным, его зафиксировали бы в технологических картах или сборниках рецептур для общепита. А в известных советских изданиях таких записей нет. Так что Графские развалины почти наверняка родились как домашний способ собрать эффектное праздничное угощение из доступных продуктов.

А вот название наверняка кто-то да выдумал, причем это же шедевр советского нейминга! Романтично, стильно и окружает незамысловатую технологию приготовления неким шармом.

Встречается мнение, и как по мне весьма убедительное, что его автор вдохновлялся повестью Гайдара «На графских развалинах».

#kulinarnaya_rubrika_imeni_anity_tsoy #holiday