«Но повсеместно лишь одно: экзистенциализм. Экзистенциализм, созвучный серо-голубой пустоте Мраморного моря»Холодные ночи детства, Тезер Озлю (пер. с тур. Аполлинария Аврутина)Турецкая писательница
Тезер Озлю попадает в категорию «моим текстам, написанным так рано, настанет свой черед»: так мало писали о ней в XX веке и настолько современно она звучит сегодня. И при этом удивляешься, почему до сих пор турецкая литература (помимо нескольких громких имён) так мало для нас открыта, — очевидно, там много любопытного и абсолютно новаторского для своего времени.
Ранее я уже писала про автобиографичное
«Путешествие на край жизни» Озлю, где
даже в Стамбуле носила её книжку с собой. Она же в «Путешествии...» отправляется в Европу по следам своих книжных кумиров, но буквально везде видит Стамбул. Это фрагментарное, гипнотическое повествование о невозможности сбежать от себя — именно оно и прославило писательницу.
«Холодные ночи детства» — её ранняя вещь, вышедшая впервые в 1980 году, где она описала своё болючее детство — место, где росла, и людей вокруг, — а также лечение психических расстройств (по тем временам — электрошоковой терапией). В книге есть сцена, где она узнаёт эту адскую процедуру в фильме «Пролетая над гнездом кукушки» и выбегает из зала.
Стамбул Тезер Озлю — это всегда непарадный город без прикрас, но она не может его не любить:
«Прекрасной жизни не существует. Прекрасная жизнь не в другом мире. Прекрасная жизнь не в другом виде. Прекрасная жизнь — именно здесь. На площади Таксим. В непроходимой толпе, где продают соленья, плов, бублики-симиты, цветы, открытки и чистят обувь. Нигде больше нет прекрасной жизни, кроме как в пробках, в которых стоят машины, в выхлопных газах и в запахе мочи, витающем над площадью, в этой мрачной толпе, ширящейся на наших глазах и в наших чувствах. Границы прекрасной жизни проходят там, где жили и были похоронены наши друзья».
Здесь люди вдохновляются американскими фильмами, а душой живут в русской литературе (
«рассказ пьяного отца Грушеньки о том, почему он пьёт, заставляет меня рыдать. Эти романы так созвучны нашему миру») и грезят о Париже
(«каждая ночь — сон о Париже»).
Интересен также её взгляд на разделённый стеной Берлин, который подчёркивает ту же вечную стамбульскую тему:
«Так город объединяет в себе и Восток, и Запад, и третий мир».
Её детство невольно сравниваешь с
«Детством» датской
Тове Дитлевсен, но куда точнее в унисон ложатся её автобиографичные
«Лица» (1968) — произведение, где показана откровенная и жёсткая картина ментального расстройства изнутри, — это тревожное, обрывочное, лоскутное повествование.
Для меня «Холодные ночи детства» обладают редкой откровенностью и поэтикой. Это очень короткое, но плотное, фрагментарное, нелинейное произведение, которое хочется перечитывать и изучать.
Эротика в книге — опустошающая, в той же тональности, что я встречала у
Любы Макаревской, и перекликается с собственной мыслью Озлю:
«Чтобы познать мужчин, нужно узнать многих мужчин. Я ещё не знала о том, что счастье начинается тогда, когда ты доволен собой».Такая проза не кончается с последней страницей, а остаётся в тебе, как Стамбул, в котором однажды побывав, уже нельзя уехать.
UPD. Книжку
озвучила Вера Богданова, жду на Я.К. в сентябре, чтобы ещё и послушать, как звучит этот волшебный текст.
издательство ad marginem#книжный_обзор@tanya_bookmeow
ФО 
