☀️ «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари»
, Флориан Иллиес (пер. с нем. Михаил Рудницкий)
Знаете фразу «даже солнце не всем одинаково светит»? В 1933 году оно уж точно светило не всем. А если говорить о солнце в метафизическом смысле — то и подавно.
Перед нами слепок эпохи. Февраль–май 1933-го, период, перевернувший буквально всё: приход к власти НСДАП и установление тоталитарного гитлеровского режима. Через оптику большого семейства писателя
Томаса Манна мы погружаемся в это время растерянности, неуверенности и крушения надежд. К этому моменту Манн уже большой писатель, нобелевский лауреат, но в то же время всё ещё живой человек со своими странностями, безграничным тщеславием и скрываемыми страхами. А кроме того — глава семейства, патриарх с непререкаемым авторитетом, дети которого побаивались, боготворили и чьего внимания добивались всю жизнь. Иллиес блестяще показывает эту внутреннюю кухню клана
Маннов:
«Все шестеро детей сызмальства приучены и уже привыкли жадно ловить малейшие знаки от их столь безмолвного, столь многозначительно молчаливого отца: приподнятую бровь, заинтересованный вопрос, вдруг припомнившуюся давнюю фразу. Из подобных мелочей они потом выстраивают для себя нечто грандиозное — надежду, признание, доказательство любви... чтобы отец, Волшебник (как называют его трое старших), он же господин Папенька (как величают его трое младших), явил им свою благосклонность».
А что же Санари? Юг Франции, Лазурный берег, ставший прибежищем для изгнанных литераторов. Здесь они ищут новый дом и самих себя в эпоху заходящего солнца своей страны. Мы застаём их, так сказать, в межсезонье, где ещё не все вполне осознают весь ужас того, что происходит в Германии.
Томас Манн и его супруга
Катя(закостенелые буржуа) в эти месяцы изгнания
«обеспокоены лишь тем, чтобы не жить „ниже своего уровня“ и не ронять своё достоинство». Пока это своего рода нейтральная полоса с внешней обманчивой курортной идиллией и мечтами о скорейшем доме. Гораздо позже, в Америке,
Томас Манн объявит:
«Где я, там и Германия», здесь же его состояние описывает, пожалуй, самый яркий отрывок из книги, когда он узнаёт, что его брат
Генрих лишён немецкого гражданства, — и Манн в порыве гордости спрашивает у друга
Вильгельма Герцога:
«— А если я пошлю Гинденбургу телеграмму и потребую лишить гражданства и меня тоже, что вы об этом скажете?
— Это будет больше, чем грандиозный жест, — не задумываясь, отвечает Герцог. — Это будет поступок. Так и сделайте!
Томас Манн особенно долго мусолит во рту сигару, а потом изрекает:
— Надо это обдумать.
В ту же секунду Вильгельму Герцогу становится ясно: ничего он такого не сделает».
Манн мечется между
Готфридом Берманном-Фишером из издательства
S. Fischer (того самого, где, по иронии судьбы, выйдет и сама книга
Иллиеса), который уговаривает: «всё не так плохо» и настаивает на издании его книги
«Иосиф и его братья» в Германии, и собственными детьми, особенно
Клаусом, основавшим антинацистский журнал
Sammlung и ждущим от отца статью для него. И эта нерешительность, эта почти безбрежная меланхолия большого человека в большой истории — главная находка
Иллиеса.
Книгу
Иллиеса называют докуфикшном — документальной прозой, запечатлевающей реальность с помощью художественного выражения. Что ж, он дотошно восстанавливает факты, выстраивая захватывающий нарратив, передавая интонации и полутона, приправляя фирменной иронией, — благодаря этому книгу хочется растащить на цитаты.
Иллиесу удаётся погрузить нас в историю и заставить проникнуться ею даже тех читателей, которые раньше ничего не знали о
Томасе Манне и не хотели бы знать.
издательство ad marginem#книжный_обзор@tanya_bookmeow
ФО 
