Меч во тьме

​​Сопротивление не упрячешь за решётку

ФСБ снова разыгрывает свой любимый спектакль. Теперь они объявили, что Андрей Верьянов — 55-летний археолог, уже получивший почти четверть века тюрьмы — «проверял уязвимость ПВО» самодельными дронами и «планировал подорвать борт высокопоставленного лица». Какого? Конечно же, «секрет». Чтобы фантазия работала лучше.

А ведь ещё вчера он проходил «всего лишь» по госизмене и терроризму — за связь с Легионом «Свобода России». Этого хватило, чтобы пришить ему годы неволи и штраф, который обычному человеку и представить трудно.

Кто он на самом деле?
Человек с большой жизнью. Двадцать лет в Перу — геофизика, археология, наследие инков, исследования Саксайуамана. Первые в регионе работы сверхмощными георадарами.
Не боевик. Не подпольщик. Учёный.

Вернулся в Россию в 2017-м — к больной матери. А встретил — начало войны и страну, свалившуюся в безумие.
Не принял «СВО». Выходил на митинги. Писал антивоенные посты. Говорил открыто. И в 2023-м его забрали.

Самое страшное обвинение?
Запускал «опасные воздушные шарики с фольгой». Следствие рисовало из этого целую операцию украинских спецслужб. Сам он называл это — «фейерверком» в знак несогласия.
Он искал тех, кто думает так же. Он оставался человеком. Он писал из СИЗО: страна утонула в мраке, молчать невозможно.

И вот теперь — новый уровень абсурда.
После приговора, когда судьба уже решена, они внезапно «обнаруживают» новые эпизоды.
Не для суда — для телевизора. Чтобы картинка сошлась: всё превращается в «диверсию» и «угрозу государству».
Так режим делает вывод простой и удобный: любой жест может стать преступлением, любое слово — приговором, любой несогласный — врагом.

Но за всей этой истерикой есть один невыносимый для них факт: Верьянов не сломался.
И даже из клетки говорит громче, чем весь их хор пропагандистов.

Не надо знать его имя, биографию, возраст или даже — кем он был «в мирной жизни». Достаточно знать одно: он выбрал свободу, когда вокруг всем навязывают смерть. И за это его мстительно прячут за решётку.

Пиши, потому что письмо — это не мелочь. Это линейка, по которой государство внезапно видит масштабы того, чего оно боится: солидарности. Не безликой, а живой.

111020, Москва, ул. Лефортовский вал, д.5, корп. 2, СИЗО-2, Верьянову Андрею Евгеньевичу, 1970 г. р. Работает сервис для отправки писем онлайн Zonatelecom.

​​Преддверие гражданской войны

В 2025 году путинский режим столкнулся с рекордным ростом сопротивления. По данным МВД, только за девять месяцев зафиксировано 4467 дел «террористического характера». Одновременно растёт число «экстремистских» дел — 1760. При том, что общие показатели преступности в РФ вроде бы даже снижаются.

Что стоит за этими цифрами? «Терроризмом» и «диверсиями» путинские каратели называют любые силовые действия против диктатуры — от одиночных акций до организованного партизанского движения. «Экстремизмом» — слова, мысли, организацию, словом, всё, что не продалось, не покорилось. А есть ещё «бандитизмом» — жёсткая борьба отрицалова с режимом без чёткой идеологии: нелегальный оборот оружия, молодёжные движения вроде АУЕ.

Это историческая традиция российского сопротивления — на определённом этапе всё это соединяется. Так рождались Разинщина, Пугачёвщина, Антоновщина. Сегодняшние масштабы пока ещё не огонь, но пролог гражданской войны. И это хорошо видно с кремлёвской стены, где уже готовятся к отражению мощной народной волны, которая враз снесёт этот кровавый режим. Он связывает это с Украиной, и этим признаёт свою обречённость. Ведь корни борьбы — внутри России. В людях, которые больше не хотят быть соучастниками.

Запах бензина — запах страха

В Ростовской области прокуратура требует: АЗС должны проверять паспорта у покупателей топлива. Подросткам — отказ.
Официальная версия: «борьба с травматизмом». Статистика, проценты, графики. Но мы знаем: государству плевать на жизни детей. Как и на жизни взрослых.

Истинная цель — другая. Совсем недавно Госдума приняла закон: уголовная ответственность с 14 лет, пожизненные сроки за «диверсии», отмена условных приговоров и сроков давности.

Они говорят: «для защиты подрастающего поколения». На деле — это режим защищается от подрастающего поколения. От ненависти, которая растёт в каждом дворе, в каждом классе, в каждом подростке, видящем ложь и насилие.
419 депутатов из 450 проголосовали за этот закон! Так быстро, так единодушно — потому что страх сильнее любых аргументов.

Запрет на бензин — это страх. Страх перед будущим, которое уже идёт.

​​Философия действия

Горячий Ключ. Октябрь 2022. Двое друзей решили, что хватит. Хватит смотреть, как военкоматы собирают мясо. Хватит ждать, пока война сама остановится.

Борис Гончаренко — преподаватель истории и философии. Богдан Абдурахманов — бывший осуждённый за кражу. Разные биографии. Одна цель. Пример настоящей революционной спайки.

Друзья обсуждали, спорили, искали способ. Борис — за мирный протест: листовки, пикеты, митинги. Богдан — за прямое действие. Мирные способы не работают, говорил он. И убедил.

В ночь на 6 октября они вышли. Богдан бросал коктейли. Борис их готовил и подавал. И не удержался — нарисовал на стене пацифик. Огонь вспыхнул. Сигнал был подан.

Через сутки их схватили. Богдана — пытали. Выбивали показания против Бориса. Первоначально им вменяли поджог. Потом пришили терроризм. Так режим отвечает на несогласие.

Суд признал: они действовали «из-за несогласия с проведением СВО и мобилизацией, с целью воздействия на органы власти». То есть пытались остановить. Не словами. А огнём.

Южный окружной военный суд: Богдану — 13 лет. Борису — 12.

Режим может приговаривать. Но не может отменить смысл. Не может потушить огонь. Не может остановить тех, кто больше не верит в мирные способы.

Горячий Ключ вспыхнул. Следующий — будет.
Сроки — не пугают.
Пламя — не гаснет.

Им нужно писать. Их нужно помнить. Их нужно продолжать — действовать.

Абдурахманов Богдан Русланович, 1995 г. р.
347910, Ростовская область, г. Таганрог, ул. Ленина, д. 175, ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Ростовской области,

Гончаренко Борис Андреевич, 1988 г. р.
346408, Ростовская область, г. Новочеркасск, ул. Украинская, д. 1, ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Ростовской области

Тому и другому можно через zt.ru

​​Восстание на «Сторожевом» — это не эпизод. Это — сигнал.

8 ноября 1975 года. Военный корабль «Сторожевой».
Капитан 3-го ранга Валерий Саблин поднимает мятеж.
Ведёт «Сторожевой» в Кронштадт — не на учения, а на восстание.
Цель — пробить глухую стену брежневского застоя, поднять рабочих, повторить Кронштадт 1921-го. Сбросить номенклатуру. Очистить аппарат. «Нас должна услышать вся страна!» — звучало с борта.

Саблин был не диссидентом. Он был убеждённым коммунистом. Замполитом — но не формальным. Он верил в революцию, в справедливость для рабочих, крестьян, трудовой интеллигенции. И потому был опасен.

Команда пошла за ним. Матросы — все до одного. Многие офицеры. Остальных заперли. Их сторожил ближайший помощник Саблина , корабельный библиотекарь, художник-оформитель, киномеханик — старший матрос Александр Шеин.

Это было не философствование, а действие. Военное восстание против диктатуры. С ультиматумом.

Ответ пришёл с воздуха. Бомбардировочная авиация — так режим разговаривает с теми, кто требует справедливости.

3 августа 1976 года — Саблин расстрелян. Шеин — приговорён к 8 годам. Остальных участников — оправдали.

Информационная блокада была абсолютной. Никаких утечек, никаких слухов. Только в 1989-м страна узнала, что на флоте был мятеж. И был человек, который решил, что молчать — больше нельзя.

«Сторожевой» — не «Потёмкин». 1975 — не 1905. Это был не бунт из-за пайков, а осознанный удар по государственному угнетению. Инициированный одним человеком.

В 1994 году военная коллегия Верховного суда РФ пересмотрела дело Саблина. Измена Родине как бы отменена. Новый приговор — 10 лет лишения свободы. За нарушение воинских законов. Потому полной реабилитации — нет. Ни Саблину, ни Шеину. Государство не прощает тех, кто поднимает голову.

Саблин — не памятник. Саблин — инструкция. Как действовать, когда государство гниёт. Как говорить, когда все молчат. Как идти, когда один.

Сегодня такие, как он, нужны особенно. Не просто несогласные. А те, кто готовы. К оружию. К риску. К смерти — за убеждения.

​​В Краснодаре детская площадка внезапно превратилась в бойцовский клуб. Подростки снимают бои, выкладывают в сеть, собирают просмотры. Переломы, кровь, лайки. Это не про деньги — про чувство силы. Про демонстративное «мы решаем».

У страха появилось имя — «Тайлер Дёрден». Так называется группировка, которую возглавляет 16-летняя Лиза — харизма плюс жестокость в одном флаконе. Район уже знает, кто тут главный.

Это не ошибка воспитательной системы. Это её идеальный выпускник — отражение телевизора в глазах подростков. Государство годами объясняло детям, что уважение рождается из насилия. Лиза — это уроки пропаганды, доведённые до логического финала. «Тайлер Дёрден» их вполне усвоили.

Но есть и другие результаты той же школы.

Там, где жестокость режима рождает у молодёжи не желание драться во дворе, а желание сопротивляться тем, кто лишает их будущего.

Тот же Краснодарский край. Это — не просто регион. Это — фронт. Здесь не ждут приказа. Здесь действуют. Против войны. Против диктатуры. Против местных баронов, вросших в кресла и откаты. Кубанское партизанское движение КПД — не легенда. Это реальность. Сеть, которая не светится, но работает. И жжёт.

На другом конце страны — другие проявления. Там, тоже жестокость режима рождает не желание драться во дворе, а желание сопротивляться тем, кто лишает будущего.

Петербург. Школьник Вячеслав — сын «свошника» — вышел на связь с Русским добровольческим корпусом. Пошёл в разведку. Передал координаты транспортных узлов. Из следственных документов: «экстремистские взгляды», «недовольство властью», «поддержка ВСУ». Слова — новояз. Суть — ясна. Он выбрал сторону.

Москва. Семнадцатилетний поджёг полицейскую машину у Сходненского отдела. Красноярск. Месяцем раньше — другой 17-летний, заочно вступил в «Азов». Передал данные о волонтёрском штабе. И о родственнике — на фронте. Мотив: «борьба против политического режима». Так записано. Так и есть.

До этого Петербург — снова. Данила Багров, 19 лет. Девять лет заключения. За участие в РДК. За переход на сторону Украины. РДК — популярен среди питерской молодёжи. И не потому, что модно. А потому, что ясно.
Это не вспышки. Это — выбор.

У страха две дороги: парализовать или пробуждать. И всё больше молодых выбирают вторую — потому что понимают: их будущее хотят закатать в бетон.

Власть мечется между ярлыками: кто они — «хулиганы»? «экстремисты»? «угроза национальной безопасности»?
Ответ, похоже, пугает сильнее всего: это поколение, которое не хочет жить по правилам телевизора.

Антивоенный комитет отвернулся от тех, кто реально вступил в борьбу с кровавым путинским режимом. Снова — только «мирные». Снова — только те, кто «за убеждения». Снова — только те, кого удобно защищать.
Слова, посты, лайки — да.
Огонь, удары, действия — нет.

А что, если спросить политзека Александра Скобова, получившего 16 лет «за слова»?
Он бы не стал участвовать в фильтрации героев. Скобов — не из тех, кто выбирал «удобных». Его слова — были в поддержку тех, кто действовал. Тех, кто поджигал, взрывал, выводил из строя. Тех, кто получил сталинские сроки — за борьбу, не за посты.

Отказ выразить солидарность с настоящими борцами — не ошибка. Это выбор. Выбор — не видеть настоящих. Не слышать тех, кто не просил разрешения. Не говорить о тех, кто не вписывается в правозащитную витрину.

Но именно те, кто действовал — подлинные герои России.
Их имена — сейчас не в списках.
Их дела — сейчас не в отчётах.
Их боль — сейчас не в повестке.
Но мы не позволим, чтобы их забыли. Мы не позволим, чтобы их вычеркнули. Мы не позволим, чтобы их называли «не теми».

Солидарность — не фильтр. Солидарность — не витрина. Солидарность — это связь. И мы держим её. С теми, кого боятся называть. С теми, кто не вписывается — потому что вписаться невозможно.

​​Поколение 205

В Санкт-Петербурге — серия атак, в которых участвуют подростки.
Позавчера — 13-летний разбил окно и попытался поджечь отдел полиции на улице Кораблестроителей.
Вчера — его ровесник с канистрой бензина шёл к полицейским машинам на Ириновском проспекте.
Неделей раньше — девушка-психолог, она же видеоблогер, бросала коктейли Молотова в ворота конвойного полка на Загребском.
А ещё через несколько дней — поджог локомотива в Ломоносове.

СК говорит: дети попали «под влияние злоумышленников». Мол, переписывались в мессенджерах, кто-то им угрожал, кто-то вымогал у них деньги, кто-то потом переводил им на бензин и отдавал команды.
Версия странная, но удобная: виноваты не обстоятельства, а «манипуляции».
Не атмосфера, а «обман».
Не война, а Telegram.

Каратели призывают родителей следить за перепиской.
Но дело не в переписке.
Дело в том, что дети идут с канистрами туда, где раньше ходили с дневниками.
Что психологи бросают бутылки с огнём, а не записывают сторис.
Что локомотивы горят не от короткого замыкания, а от чьего-то решения.

Это не партизанская сеть, не координация.
Это — ответ.
Сырой. Ранний. Без опоры.
Но суть та же: война вернулась.
И дети — первые, кто это понял.

Сегодня в прокуратуре Ленобласти собрались руководители карательных ведомств.
Обсуждали «преступления в сфере оборонно-промышленного комплекса».
Сказано сухо. Но ясно: они боятся, что огонь пойдёт дальше.
Что он уже не в подвалах — а в головах.
Что он неуправляем.

​​Казань. Вечер пятницы.
На перекрёстке — фургон военной комендатуры. Внутри — мобилизованный, задержанный после допроса.

Фургон стоит на светофоре. К нему подлетает чёрный Kia Rio без номеров. Оттуда выскакивают двое бойцов. Быстро блокируют конвой. Вытаскивают срочника.
Пересадка в Kia. Машина мгновенно срывается с места. Исчезает.

Каратели объявили план «Перехват». Город — под зачистку. Посты, ориентировки, тревога. Но спустя несколько часов — отмена. Никого не нашли.

Значит — возможно. Если есть решимость, заключённого можно отбить.
Но главное — не момент атаки. Главное — что дальше.

Партизанская логистика — это не кино. Это сеть.
Это дисциплина. Это:
• Укрытие на ночь
• Перевалочные точки
• Новая сим-карта
• Безопасные маршруты
• Медикаменты, еда, одежда
Никаких имён. Никаких связей. Тайники — сменные, минимальные, без привязки. Работают тихо. Работают точно.
Никакой романтики и пафоса. Никакого героизма. Только холодный ум. Только доверие.

И если кто-то вышел — значит, кто-то помог. Значит, сеть работает. Значит, Сопротивление — не теория. А практика.

​​Репрессии растут. Но растёт и сопротивление. Машина давит — но не побеждает.

По данным «Мемориала» — 4280 человек под политическим преследованием. 1118 — уже признаны политзаключёнными. И это — только официальная сводка. На деле — больше. Глубже. Жестче.

Судебный департамент сам признаёт: взрывной рост приговоров за «дискредитацию», за «оправдание терроризма», за «ложную информацию» — то есть за правду.

243 человека — по статье 205.2. 45 — по статье 207.3. 33 — по 280.3. 97 — по 280. 121 — по 212. 210 — по 205. И это — только за полгода.

Маховик карательной машины раскручивается. Но не по сталинскому шаблону. Пока — точечно. Пока — выборочно. Но уже — системно. Уже — с прицелом.

Они боятся. Особенно молодёжи. Особенно — тех, кто не просит, а действует.

Госдума готовит поправки: уголовка — с 14 лет. За «диверсионные сообщества». Без УДО. Без интернатов. Без условных. Понимают: их ненавидят с детства. И боятся этой ненависти.

Но есть то, о чём они молчат. То, что не входит в отчёты. То, что не освещают СМИ. То, что не комментируют судьи.

Партизанское движение. Невидимый фронт. Сентябрь — рекорд по акциям. Силовое сопротивление — растёт. Тихо. Точно. Без лишних слов.

Алексей Куликов. 23 года. Фрязинский программист. Арестован ФСБ. Вменяют подрыв военного автомобиля в Наро-Фоминске. И одновременно — шпионаж на Алтае. И спешат увязать с Украиной. Боятся сказать прямо: внутри страны — тоже фронт.

Это не про Шульман и Шендеровича. Это — про тех, кто действует. Про тех, кто не ждёт. Про тех, кто не просит. Про тех, кто берёт.

Контргосударственные сообщества — формируются. Подполье — растёт. И всё главное — ещё впереди.

​​ЧЁРНЫЙ ЛЕВ 777 — ВСТАТЬ ПРОТИВ МАШИНЫ

Весна 1949-го. Чехословакия только начинает задыхаться под сапогом коммунистической диктатуры. В деревнях отнимают землю, у крестьян — жизнь, у рабочих — надежду. И трое молодых парней решают, что хватит.

Иржи Ржезач — двадцать лет, матрос.
Ярослав Сиротек — двадцать пять, крестьянин.
Богумил Шима — двадцать лет, рабочий.

Они собираются в селе Нехвалице и клянутся сопротивляться. Так рождается партизанская группа «Чёрный лев 777» — маленький кулак против огромной красной машины страха.

Вскоре к ним присоединяются ещё четверо. Они — дети крестьян и рабочих, католики, социал-демократы, просто люди, которые ещё помнят, что значит честь. Они не принимают коллективизацию, доносы, облавы. Не хотят жить на коленях.
Они не просят милости. Они действуют.

В мае 1949-го первые удары — диверсия на линии электропередачи, обстрел местного партийного функционера, взрыв штаба компартии в Седльчани.
Без жертв, но с эхом по всей Богемии. Люди шепчутся, крестьяне улыбаются украдкой. Власть боится.

Но они не останавливаются. Взрывают здание КПЧ в Милевско. Дом партийных боссов превращается в руины. Гремит, будто трескается сама ложь режима. Режим отвечает привычно — облавами, пытками, расстрелами. Но не может стереть память. Пусть их имена шепчут только ночью, но шепчут с уважением.

Их предали. Их выследили. Троих — Иржи Ржезача, Ярослава Сиротека, Богумила Шиму — казнили в феврале 1955-го. Остальным — запредельные сроки.
Но «Чёрный лев» не умер. Он стал символом того, что несколько вооружённых людей способны заставить империю дрожать.
Потому что свобода — это не закон, не лозунг, не парламентская бумага.
Свобода — это действие.
Это рука, зажигающая фитиль.
Это голос, не склоняющийся под диктат.
Это тот, кто не ждёт приказа.

Тогда они не могли победить. Но они показали, что борьба возможна.
И потому живы — в каждом, кто не согласен молчать.

Их дело — сопротивление.
Их девиз — «Мы знаем каждого врага. Судный день грядёт»
Их завет — не ждать весны. Делать её.

​​120 лет иллюзии дарованной свободы

17 октября 1905 года Николай II подписал Манифест, где «даровал» народу незыблемые основы гражданской свободы.
Будто царь — просветлённый реформатор, будто свободу принесли сверху, золотой печатью и царской милостью.

Но правду не зачеркнёшь манифестами. Царь не даровал свободу — его заставили.

Его заставили тысячи бастующих рабочих, что неделями не выходили из заводов.
Его заставили крестьянские восстания, охватившие губернии.
Его заставили железнодорожники, парализовавшие всю империю.
Его заставили матросы броненосца «Потёмкин», поднявшие восстание против офицеров.
Его заставили боевики-эсеры, отправившие к праотцам его министра Плеве и десятки его карателей.
Его заставил народ, решивший, что терпеть больше нельзя.

Манифест 17 октября был не актом доброй воли —
а актом страха.
Царь испугался собственного народа,
испугался гнева улиц, баррикад, выстрелов.

И хотя свобода, «дарованная» сверху, вскоре была отнята,
опыт 1905 года остался. Он показал главное.
Свободу не просят — её берут.
Права не выпрашивают — их защищают.
Режим не меняется просьбами — только сопротивлением.

Каждый новый виток истории повторяет этот урок.
Каждая власть думает, что может купить покорность — обещаниями, подачками, манифестами.
Но народ, однажды почувствовавший силу, уже не забывает вкус свободы.

120 лет спустя — всё то же.
Нам снова рассказывают, что свободу дадут «когда придёт время». Что «надо подождать». Что «всё не так однозначно».

Но нет.
Свобода не приходит сама.
Её не даруют и не завоёвывают чужими руками.
Она рождается тогда, когда человек перестаёт бояться.
Как в 1905-м — не прошением, а восстанием.
Как тогда — не от царя, а от народа.
Свободу берут. И держат. До конца.

​​МУЗЫКА ПРОТИВ СТРАХА

В Петербурге арестовали Диану Логинову — Наоко, 18-летнюю студентку музыкального училища Римского-Корсакова и вокалистку группы Stoptime. Судья Дзержинского суда дала ей 13 суток — за песни. За голос. Буквально — за то, что не молчит.

11 октября она пела у метро «Площадь Восстания». Люди остановились, слушали, снимали — около семидесяти человек. По меркам режима, это уже «массовое мероприятие».

Для карателей Центра «Э» всё просто: есть слушатели — значит, организатор. Есть песни — значит, «дискредитация». Есть голос — значит, опасность. Наоко провела ночь в отделении, где с ней «работали». Но не прогнулась. Признала, что пела — и всё. Никаких покаяний.

Донос на девушку написала «правозащитница». Их теперь пишут не из страха — из привычки. Ахмедова, член Совета при президенте и редактор «Регнума», настучала, что Диана исполняла исключительно экстремистские песни «иноагентов». Судья даже включила одну — «Светлую полосу» Noize MC. Не устояла, захотела насладиться «экстремизмом» лично.

Ахмедова потом оправдывалась: мол, не она, а подписчики настучали. Но ведь подписчики не приходят в суд, не дружат с ФСБ, не получают зарплату за верность. Так что не обманешь — доносчиком остаётся доносчик. А ещё пожаловалась, на журналистов, дескать не могут прямо сказать, что против СВО — поэтому «натравливают читателей» на таких, как она.

А Диана — первая ласточка нового поколения, которое не принимает ни страха, ни насилия, ни лицемерия.
Её арест — это знак. Музыка снова стала оружием.
Если за песню дают 13 суток — значит, боятся даже аккорда.

Голос сильнее дубинки.
Музыка — это тоже сопротивление.
Пой. Играй. Не молчи.

Наша цель — хотя бы пять писем каждому политзаключенному. А отправить их поможет Весточка!

2702 человека сейчас преследуют по политическим мотивам в России. 1289 из них — в СИЗО и колониях. Жить в изоляции, без моральной поддержки и общения с близкими по духу людьми бывает просто невыносимо.

Освободившиеся на прошлой неделе политзаключенные подтверждают: письма помогают держаться и лишний раз напоминают администрации, что за судьбой человека следят на воле.

Весточка — это спецпроект ОВД-Инфо, который поможет нам порадовать письмом каждого: https://ovdinfo.media/vestochka

Как долго писать письмо — решать вам. Но на его отправку с Весточкой уйдет всего минута.

Как это работает?

➜ Перейдите по ссылке. Генератор предложит вам написать случайному человеку из числа тех, кто получил минимальное число писем через наш сайт.

➜ Напишите письмо. Лучше написать одному человеку письмо поподробнее, чем отправить несколько коротких разным людям.

➜ Нажмите «Отправить письмо» — и ждите ответа! Все расходы и логистику мы берем на себя, а ответ пришлем вам по электронной почте.

Оставаться один на один с системой не должен никто. Давайте напишем всем: https://ovdinfo.media/vestochka

ОНИ НЕ ПРИЗНАЛИ ВИНЫ — ОНИ ОБВИНИЛИ РЕЖИМ

Иоанн, Алексей и Тимофей Ащеуловы — сыновья липецкого священника — попытались перейти границу и присоединиться к Легиону «Свобода России». Их задержали 24 июля 2023 года — у самой линии между двумя мирами. Сначала — административка «за неповиновение». Потом — СИЗО. Потом — обвинения: покушение на госизмену, незаконный переход, участие в «террористической организации».

Но главное — не в статьях. А в словах, которые они сказали.

Им предложили адвокатов — они отказались. Признали факты — но не признали вину. На суде — не оправдывались.

«Я не могу назвать это виной и не считаю себя виновным, — сказал Иоанн. — Я считаю свою позицию абсолютно правильной. У вас нет свободы — вы не можете дать её мне. Я ответственен за действия своей страны. К тому сроку, который вы мне вынесете, я отнесусь как к плате за то, чтобы не быть соучастником преступлений, которые совершает правительство».

Судья Тимур Жидков (запомним это имя) несколько раз прерывал его. Но Иоанн успел сказать главное.

«Намерения у меня были благие», — добавил Алексей.

Младший, Тимофей, подвёл итог: «Всё, за что меня судят — это следствие того, что я считаю спецоперацию преступлением».

Это был политический манифест. Произнесённый вслух. Под протокол. Под приговор.

3 июля 2024 года военный суд вынес решение: Иоанну — 17,5 лет, Алексею и Тимофею — по 17.

Но срок — не финал. Финал — в том, что они сказали. Пусть их слова станут твоим началом. Пусть твой шаг станет следующим.
Напиши им.

663180, Красноярский край, Енисейск, ул. Декабристов, д. 11, ФКУ Т-2 ГУФСИН России по Красноярскому краю, Ащеулов Иоанн Игоревич 2000 г. р.

433503, Ульяновская область, Димитровград, ул. Калугина, д. 66, ФКУ Т УФСИН России по Ульяновской области, Ащеулов Алексей Игоревич 2003 г. р.

Для писем Иоанну и Алексею также можно воспользоваться сервисами «Ф-Письмо», ZT (оплата российскими картами) или PrisonMail (оплата другими картами).

600020, Владимир, ул. Большая Нижегородская, д. 67, ФКУ Т-2 УФСИН России по Владимирской области, Ащеулов Тимофей Игоревич 2005 г. р.

Она не герой из учебника.
Она — женщина, которая просто не стала молчать.
Когда страну продавали по частям,
когда убивали соратников, сажали друзей,
когда страх стал валютой,
она осталась — говорить, спорить, драться словами.

Мария Корина Мачадо не ищет спасения за границей.
Она остаётся там, где опасно.
И потому её имя звучит, как вызов —
не власти,
а привычке мириться.

​​Саратовская область. Вольский районный суд. Путинисты — под судом. Не шутка.

Наталию Ягупову, координатора НОД по Энгельсу, суд оштрафовал на 25 тысяч рублей. За что? За то, что слишком сильно любила. В конце августа она и ещё несколько таких же «освободителей» вышли с плакатами, от которых люди спешили перейти на другую сторону улицы: «За победу в СВО РФ, сбор подписей в поддержку В.В.Путина, отмена независимости Украины, ядерное нацеливание на США».

В суде они пытались доказать, что проводили не «пикет», а просто «информировали граждан». Но суд оказался небезразличен к эстетике. И напомнил: если вы стоите в одинаковых накидках, орёте одно и то же, и раздаёте журналы с лицом депутата Фёдорова — это не информирование, это массовое мероприятие. А массовое мероприятие без согласования — это штраф. Даже если вы за суверенитет и ядерное нацеливание.

Ягупова в соцсетях разобиделась на юстицию: «Вместо поддержки патриотов — штрафные санкции». Тут бы ей напомнить: Тех, кто любит Путина, не любит сам Путин. Предпочитает, чтобы любили молча. Желательно — из телевизора. В установленном порядке.

Похоже, НОДу придётся выбирать: либо пикетировать по-тихому, либо перейти в подполье — по-партизански. Хотя с их лозунгами в подполье долго не проживёшь. Там любят свободу, а не «ядерное нацеливание».

​​Огонь внутри

«Во взаимодействии с движением Чёрная Искра поражены установки ЛАБ-ЛАБС и ЭЛОУ-АВТ-6 на предприятии “Киришинефтеоргсинтез” в Ленинградской области. Спецдействия проведены точно и слаженно, после детальной координации между украинским ССО и повстанцами», — сообщило командование ВСУ.

«Чёрная Искра» зажигает последовательно. Ещё месяц назад они отметились в ударе по Ильскому НПЗ на Кубани. По стране вспыхивают и другие очаги: Кубанское партизанское движение на Юге, «СкрепачЪ» в Черноземье, «Хранители Балтийского побережья» на Северо-Западе. Теперь огонь Искры — в Ленинградской области.

Партизанское движение больше не слух и не подпольная легенда. Это новая реальность. Каждая акция, каждый взрыв — шепот в трубах режима, трещина в его броне.

Каратели уже признают: сопротивление живо, растёт, объединяется. И чем сильнее их страх, тем больше в России тех, кто берёт ответственность на себя.

Война породила движение. Гнев — решимость. Режим сеял страх — а получил восстание.

Искра вспыхнула. Пламя идёт дальше. И оно не потухнет, пока вся эта нефтяная империя смерти не обратится в пепел.

И ты — можешь зажечь.
Стань искрой.
Стань пламенем.
Стань свободой.

​​88-я «Эспаньола»: распад шоу для идиотов

Кто бы мог подумать — кремлёвская тренировка фанатов закончилась банкротством идеи. 88-я разведывательно-диверсионная бригада «Эспаньола» объявила о своём расформировании. Созданная в 2022-м как добровольческий отряд для войны против Украины, «Эспаньола» прославилась не боевыми подвигами, а как клоунская махина для отвода глаз: около пятисот рекрутов, в основном футбольные хулиганы, потерявшие смысл фанатства и перекрашенные в форму наёмников.

Командовал «Испанец» — фанат ЦСКА Станислав Орлов. За спиной — те же старые хозяева: братья Ротенберги, кремлёвская администрация, безопасность РЖД. Формально — часть «ЧВК Редут». Фактически — эксперимент по перемолке человеческого материала: раздутый PR, идеологическая шелуха и мешанина «ультраправых» риторик, вызывавших смех у тех настоящих националистов, что воюют против путинской хунты в рядах ВСУ.

В официальном канале — «полная перезагрузка», «новые структуры», какие-то «морские отряды» и «разведцентр Мелодия». И ровно ноль ответов на простой вопрос: почему расформировали? Причины не оглашают, но все и так догадываются.

Любое вооружённое формирование этой власти — по сути преступная структура. Особенно те, что строят из идеологии маску для заказного насилия. Русские националисты и патриоты видят в таких «бригадах» предателей: они служат не народу, а олигархам и спецслужбам, и потому «хуже врага» — по пустым словам их же вождей.

Власть же обращается с этими людьми как с расходным материалом: подчиняют кому попало, разгоняют, ликвидируют — по нужде и по настроению. Сегодня ты на плакате, завтра — в отходах их политики.

Вывод прост: «Эспаньола» — не пример мужества, а ещё одна иллюстрация моральной и институционной тленности режима, который умеет только вербовать, использовать и выбрасывать. Таких проектов у них будет ещё много. Их участники — жертвы и соучастники одновременно.

Пусть знают: власть не даёт чести, она продаёт пропаганду. И тех, кто делает ставку на кумира и форму, рано или поздно ждёт расплата — от истории и от людей.

​​ЯНОС горит. И это не случайность.

Сегодня утром на Ново-Ярославском нефтеперерабатывающем заводе — пожар. Губернатор Евраев подтверждает. И спешит заверить: «Пожар носит техногенный характер».

Но мы знаем, что значит «техногенный». Это — дымовая завеса. Это — формулировка, под которую можно спрятать всё: от короткого замыкания до точечного удара.

А теперь — факты. «Ново-Ярославский НПЗ» — не сарай. Один из пяти крупнейших в стране. Актив «Славнефти», под контролем «Роснефти» и «Газпрома». Там не курят у резервуаров. Там техника безопасности — не рекомендация, а закон. Даже сейчас. Тем более сейчас.

Так что остаётся одно. Если не украинские дроны — значит, наши российские партизаны.

Те, кто не ждёт приказа. Те, кто не верит в реформы. Те, кто знает: чтобы режим треснул — надо бить по его артериям. По тем, что качают нефть, деньги, власть.

Не на пустом месте полнятся все новостные ленты сообщениями о диверсиях и саботаже. Не от перестраховки режим повышает оклады своим карателям. Не от хорошей жизни ужесточает репрессивные законы.
Он боится.

Тех, кто действует. Тех, кто не боится. Тех, кто уже рядом.

ЯНОС горит. И это — знак. Сопротивление живёт. Сопротивление действует.