​​Репрессии растут. Но растёт и сопротивление. Машина давит — но не побеждает.

По данным «Мемориала» — 4280 человек под политическим преследованием. 1118 — уже признаны политзаключёнными. И это — только официальная сводка. На деле — больше. Глубже. Жестче.

Судебный департамент сам признаёт: взрывной рост приговоров за «дискредитацию», за «оправдание терроризма», за «ложную информацию» — то есть за правду.

243 человека — по статье 205.2. 45 — по статье 207.3. 33 — по 280.3. 97 — по 280. 121 — по 212. 210 — по 205. И это — только за полгода.

Маховик карательной машины раскручивается. Но не по сталинскому шаблону. Пока — точечно. Пока — выборочно. Но уже — системно. Уже — с прицелом.

Они боятся. Особенно молодёжи. Особенно — тех, кто не просит, а действует.

Госдума готовит поправки: уголовка — с 14 лет. За «диверсионные сообщества». Без УДО. Без интернатов. Без условных. Понимают: их ненавидят с детства. И боятся этой ненависти.

Но есть то, о чём они молчат. То, что не входит в отчёты. То, что не освещают СМИ. То, что не комментируют судьи.

Партизанское движение. Невидимый фронт. Сентябрь — рекорд по акциям. Силовое сопротивление — растёт. Тихо. Точно. Без лишних слов.

Алексей Куликов. 23 года. Фрязинский программист. Арестован ФСБ. Вменяют подрыв военного автомобиля в Наро-Фоминске. И одновременно — шпионаж на Алтае. И спешат увязать с Украиной. Боятся сказать прямо: внутри страны — тоже фронт.

Это не про Шульман и Шендеровича. Это — про тех, кто действует. Про тех, кто не ждёт. Про тех, кто не просит. Про тех, кто берёт.

Контргосударственные сообщества — формируются. Подполье — растёт. И всё главное — ещё впереди.