Збитнева | Супервизор

Коллеги, приглашаю вас в новую онлайн-супервизорскую группу!

12 января стартует набор под моим руководством — Маргариты Збитневой, клинического психолога с более чем 20-летним опытом работы с тяжёлыми случаями.

Мы будем разбирать реальные кейсы, включая пограничных и психотических клиентов. Формат полимодальной супервизии позволяет видеть, где теряется терапевтическая позиция, где включается перенос, и как не пропустить важные моменты работы с клиентом.

Это рабочая супервизия для практикующих специалистов, а не учебная группа и не формат поддержки. Здесь нет обесценивания, есть фокус на вашей профессиональной позиции и конкретной практике.

Встречи проходят онлайн раз в неделю. Группа небольшая, чтобы каждый кейс получил внимание и детальный разбор.

Если вы хотите работать с тяжелыми клиентами, укреплять свои навыки и уверенность в терапии, присоединяйтесь!

При записи до 12 января каждая встреча будет стоить 1000 ₽ вместо 1500 ₽.

Количество мест ограничено. Напишите в сообщения сообщества «Хочу на супервизию», и мы забронируем место за вами.

Что вам сегодня снилось?

Даже если во сне розовые макаки обедают египетскими пирамидами — это всё важный материал для терапии. Возьмём пример. Клиент рассказывает сон: идёт по пустому городу, вокруг туман, слышит шаги за спиной, оборачивается — никого нет, а сердце колотится так, будто выскочит из груди.
На сессии заметно напряжение.

У терапевта появляется естественное желание «починить» тревогу, успокоить клиента и вернуть ощущение безопасности. Но важно не спешить. Сон показывает тревогу и чувство уязвимости, страх быть оставленным, но при этом сильную потребность в контакте. Пустой город, туман, шаги позади — всё это отражает сложный баланс между стремлением к близости и страхом этой близости.

Реакция терапевта становится маркером того, что реально происходит на сессии. Если эмоциональный рисунок меняется, это сигнал переноса — между терапевтом и клиентом что-то актуализировалось прямо сейчас. Если сессия остаётся стабильной, сон скорее отражает внутренние конфликты клиента.

Полимодальная супервизия позволяет увидеть сразу несколько уровней материала: эмоциональный, когнитивный и поведенческий.

И да, именно такие «розовые макаки» мы разбираем на наших супервизорских группах. Разбираем подробно, задаём вопросы, учимся видеть реакции и понимать, что за ними стоит.

12 января стартует новая онлайн-группа супервизии. Если хотите разбирать такие сложные, смешные и тревожные случаи, сохранять профессиональную позицию и при этом не сойти с ума — присоединяйтесь!

Коллеги, добрый день!

12 января я запускаю новую онлайн-супервизорскую группу. Для меня важно создать безопасное пространство для вопросов и разбора кейсов.

✨ При записи в 2025 году действует скидка 25% — 1000 ₽ вместо 1500 ₽.

Напишите «Хочу на супервизию», и я пришлю все подробности.

Совет начинающему психологу: перестать бояться и начать работать.

Страх навредить не исчезает сам — он уходит только через практику и разбор реальных случаев.

Если хотите:
— уверенно вести клиентов
— перестать теряться на сессиях
— быстрее вырасти в компетенции
— перестать работать «на ощупь»

📅 12 января стартует новая группа по супервизии.
Это инструмент, который используют практикующие психологи, а не вечные студенты.

⚡️Только при записи в 2025 году:
1000 ₽ за встречу вместо 1500 ₽.

Хотите клиентов и уверенность — начинайте сейчас.

Старт новой супервизорской группы — 12 января

Супервизия — это must have для любого психолога.

Если вы хотите стать психологом с плотной записью из платёжеспособных клиентов, которые передают ваш контакт из рук в руки с формулировкой «реально хороший специалист», — вам на супервизию.

Кейсы, разбор и работа с клиентскими случаями под руководством супервизора, с индивидуальным подходом и богатым опытом работы с самыми тяжёлыми клиентами.

При записи в 2025 году — скидка 25%.
1000 рублей вместо 1500.

Пишите @Maroskaz
«Хочу на супервизию» — и забирайте своё место.

Какая супервизия лучше: групповая, индивидуальная или гибридная?

Это один из самых частых вопросов, который я слышу от коллег.

В начале практики особенно полезна групповая супервизия.
Она даёт возможность обмениваться кейсами, слышать разные профессиональные взгляды, учиться выбирать методы и понимать, что ваши сложности с клиентами — не уникальная ошибка, а часть живого терапевтического процесса.
Группа даёт ощущение поддержки, принадлежности и вдохновения. Появляется ясность и интерес к профессии.

Индивидуальная супервизия становится важной тогда, когда возникает потребность глубже посмотреть на конкретного клиента или на собственные эмоциональные реакции.
Сложный контрперенос, сомнения, чувство тупика, ошибки — всё то, о чём не всегда легко говорить в группе.
Индивидуальный формат создаёт безопасное пространство, где можно честно исследовать то, что действительно влияет на работу с клиентом.

Гибридный формат — сочетание групповой и индивидуальной супервизии — часто оказывается самым устойчивым вариантом.
В индивидуальной работе разбираются сложные кейсы и личные реакции, а группа даёт опыт обмена, профессионального отражения и постепенного роста уверенности.

Важно помнить:
супервизия — это не проверка знаний и не экзамен.
Это инструмент профессиональной безопасности, развития и поддержки.

Выбирая формат супервизии, мы выбираем не «лучшее» или «правильное», а то, что сейчас откликается и помогает расти.

Старт новой супервизорской группы — 12 января

Супервизия — это must have для любого психолога.

Если вы хотите стать психологом с плотной записью из платёжеспособных клиентов, которые передают ваш контакт из рук в руки с формулировкой «реально хороший специалист», — вам на супервизию.

Кейсы, разбор и работа с клиентскими случаями под руководством супервизора, с индивидуальным подходом и богатым опытом работы с самыми тяжёлыми клиентами.

При записи в 2025 году — скидка 25%.
1000 рублей вместо 1500.

Пишите @Maroskaz — и забирайте своё место.

Необычный случай из супервизии
Репортаж из воображаемой комнаты, где встречаются классики

Представим групповую супервизию.
Супервизант приносит клиента с ощущением пустоты, вспышками агрессии, маятником между идеализацией и обесцениванием близких, страхом близости и одновременно — паникой одиночества.

И главное — растерянность терапевта:
«Я больше не понимаю, что с ним делать».

А теперь вообразим, что в супервизионной группе собрались классики.
Не как музейные фигуры, а как живые собеседники — каждый со своей оптикой.

Фрейд сказал бы:
здесь слышен глухой гул конфликта между Эросом и Танатосом.
Пустота — не отсутствие, а след вытеснения амбивалентных влечений.
Агрессия пугает самого клиента и потому облекается в симптом.

Юнг возразил бы:
вы слишком долго смотрите вниз, в личное бессознательное.
Здесь говорит Тень.
Идеализация — жизнь в одностороннем свете,
обесценивание — месть вытеснённой целостности.

Франкл добавил бы:
я слышу экзистенциальный вакуум.
Пустота — это утрата смысла.
Агрессия — побочный продукт фрустрированной воли к смыслу.
Важно не только почему, но и ради чего человек живёт дальше.

Роджерс сказал бы тише:
я вижу человека, который никогда не был по-настоящему принят.
Пустота возникает там, где опыт не был отражён.
И если агрессию встречают интерпретацией вместо присутствия,
она усиливается.
Здесь лечит не техника, а контакт.

Лакан усмехнулся бы:
пустота — не дефицит и не травма, а структура.
Субъект рождается из нехватки.
Симптом — письмо, адресованное Другому.
Идеализация зашивает разрыв,
обесценивание — момент, когда шов расходится.

И вдруг становится ясно:
они не спорят.

Они говорят о разных уровнях одной и той же клинической реальности.
О влечениях.
О Тени.
О смысле.
О контакте.
О структуре субъекта.

А терапевт?
Он — перегруженный контейнер,
в который клиент приносит всё сразу:
пустоту, агрессию, жажду смысла, страх непринятости
и невозможность окончательно «исправить» себя.

Именно здесь незаменима полимодальная супервизия —
пространство, где не нужно выбирать единственно верную теорию,
а можно задать более честный вопрос:

что происходит сейчас — и на каком уровне?

Потому что сложные клиенты не укладываются в одну концепцию.
И потому что терапевт не обязан справляться с этим в одиночку.

Любимчики в супервизионной группе

Как избавиться от напряжения и наладить атмосферу в коллективе

Супервизия — это в первую очередь возможность.

Для записи на индивидуальные или групповые встречи пишите @Maroskaz.

Когда супервизия действительно делает специалиста сильнее

Честно говоря, мне не близки понятия «слабый» и «сильный» специалист.
В терапии нет таких категорий. Есть личность — со своими возможностями, ограничениями, чертами характера, которые могут как помогать, так и мешать работе.

Мы работаем собой.
Не техникой, не ремеслом — а собственной психикой. Поэтому супервизия становится тем местом, где специалист учится видеть: какие его качества расширяют профессиональные возможности, а какие — незаметно искажают процесс.

Представьте психолога, у которого есть черта — жадность.
Что происходит?
— завышение цены относительно навыков;
— частые повышения стоимости;
— ориентация на доход, а не на реальность клиента.
И терапия начинает страдать.

Или психолог с выраженной авторитарностью.
С клиентами мазохистической структуры он неизбежно будет вступать в отношения подавления — и вместо терапии получится борьба за власть.

А если у специалиста низкая самооценка?
Властные клиенты будут подчинять его, и работа не состоится вовсе.

Вот здесь и появляется сила супервизии.
Не чтобы «исправить» человека, а чтобы помочь ему увидеть свое.
Понять, какие качества стоит укрепить, какие — удерживать в поле внимания, а где — осознавать ограничения и бережно подбирать свой круг клиентов.

Когда неуверенный психолог учится передавать властолюбивых клиентов коллегам, а работать с теми, кто ближе ему по структуре, — выигрывают все.
Терапия становится живой и устойчивой.
Специалист — не выгорает.
Интерес к работе растёт, а не гаснет.

А уже позже, когда личность специалиста укореняется в профессии, можно расширять свой спектр, пробовать новые уровни сложности — но из устойчивости, а не из обязательства.

Каждому психологу нужны «свои» клиенты.
И супервизия — самый надёжный способ понять, кто они.

Ошибки, с которыми сталкиваются начинающие психологи, в супервизии можно обсуждать и исправлять.

Во-первых — границы.
Гулять с клиентом во время сессии, отвечать на сообщения ночью, обсуждать терапию с членами семьи — всё это нарушение границ. Эти правила выстраданы многими специалистами и помогают вести качественную терапию и безопасные отношения с клиентом.

Во-вторых — неуверенность в работе.
Особенно когда появляются тяжёлые клиенты: пограничные, психотические. Новичку трудно оценить уровень их функционирования и подобрать подходящие методы. Здесь супервизия даёт поддержку, точку опоры и ясность.

Третья распространённая ошибка — морализирование.
Фразы вроде «я бы на вашем месте» превращают терапевта в родителя или эксперта и лишают клиента свободы быть искренним и спонтанным.

Супервизия помогает увидеть эти моменты, проговорить их и найти безопасный, профессиональный способ работы.
Так специалист растёт, а терапия остаётся местом исследования, а не воспитания.

Хронический контроль над сновидениями: когда дверь в бессознательное закрыта

Иногда в терапии мы сталкиваемся с феноменом, который клиенты описывают как «мне не снятся сны» или «снятся, но какие-то поверхностные, пустые».

За этим часто скрывается не отсутствие сновидений, а хронический контроль над ними.

Психика использует целый набор защит: избегание, изоляцию аффекта, рационализацию, сверхконтроль, расщепление. Человек как будто спит «одним глазом» — образ, знакомый из мира животных.

Такой сон не восстанавливает. Нет глубины, нет отдыха, нет утренней собранности.

Почему так происходит?

Потому что страшно.
Страшно столкнуться с аффектами, которые кажутся непереносимыми: агрессией, стыдом, виной, зависимостью, амбивалентностью, любовью и ненавистью одновременно.
Иногда за этим стоят кошмары, травматические сюжеты, повторяющиеся сцены боли. Сновидная активность тогда становится угрозой, и психика «выключает» её как способ выжить.

Особенно часто это встречается у людей со структурой контроля — обсессивной, нарциссической, с установкой «если я не контролирую всё, случится что-то плохое».
Но сон — это пространство, которое невозможно подчинить полностью. И там, где появляется попытка контроля, исчезает возможность свободных ассоциаций.

Как это выглядит?

– человек годами не помнит снов
– сны плоские, стерильные, безэмоциональные
– сюжеты обрываются именно там, где должно начаться «что-то важное»
– клиент просыпается в момент, когда фигура во сне делает шаг навстречу

По сути, сон рвётся там, где начинается внутренняя правда.

Два клинических примера

Клиентка, 42 года, обсессивно-контролирующий стиль.
20 лет — «никаких снов». Чёткая, организованная, много проверяющая. Через полгода терапии появляется первый сон: идеально чистая кухня и шум воды за дверью ванной. И страх открыть эту дверь.
Это стало точкой, где она впервые встретилась со своими неструктурированными чувствами, позволила себе испытывать тревогу и снизила уровень мучительного контроля.

Клиент, 33 года, внешне спокойный, неконфликтный.
Его сны обрывались на фразе «сейчас что-то начнёт происходить».
В одном сне он идёт по коридору, а в конце — фигура отца. Сон обрывается, как только отец делает шаг вперёд.
Контакт с амбивалентными чувствами — страхом, злостью, любовью — становится невозможным, и защита «рвёт» сюжет, сохраняя расщепление.

Что делает терапия?

Когда терапевт создаёт безопасное пространство, выдерживает агрессию клиента и помогает укрепить «Я», защита постепенно перестаёт быть единственным способом справляться.
И сновидения начинают возвращаться — не резко, не сразу, иногда волнами: появились, исчезли, снова появились.

Возвращение снов — это всегда маркер.
Это знак, что бессознательное доверяет достаточно, чтобы начать говорить.

Когда «норма» мешает терапии

Иногда на супервизии я вижу одну и ту же картину — терапию, которая буксует не из-за клиента, не из-за сопротивления, а из-за… нормы. Точнее, из-за той нормы, которую психолог незаметно приносит с собой в кабинет, как скрытый чемоданчик с правилами жизни.

Быть замужем — нормально.
Иметь любовников — ненормально.
Тратить много денег — ненормально.
Быть трезвым — нормально.

Звучит безобидно, но на сессии это превращается в ловушку. Клиент, вместо того чтобы исследовать свои чувства, начинает сверяться с терапевтом, как с живым эталоном:
«Сегодня я нормальный? Или опять что-то не так?»

И вот уже терапевт — не терапевт, а внешнее супер ЭГО, вынесенное вовне. Не исследователь внутреннего мира клиента, а воспитатель, который оценивает «правильно/неправильно».

А клиент — не субъект собственной истории, а школьник у доски, который боится ошибиться.

Что происходит дальше?
Стыд.
Вина.
Внутренний конфликт.
И терапия превращается не в пространство исследования, а в урок нравственности. Бессмысленный и бесполезный.

На самом деле единственная жизнеспособная позиция терапевта — разрешить клиенту быть собой.
Даже если его жизнь не вписывается в общепринятые нормы.

Задача терапии — не подгонять человека под шаблон, а помочь ему понять, что происходит внутри, какие чувства движут им, какие желания стоят за поступками.
И дать возможность нести ответственность за собственные решения — свои, а не «нормативные».

Меня часто спрашивают: «А как быть, если клиент говорит о суициде? Это же выходит за пределы нормы, безопасности!»

И здесь главное — не превращаться в мотиватора жизни. Не рассказывать, какая жизнь прекрасная. Не пытаться переубедить.

Потому что в этот момент клиент слышит:
«Твои мысли неправильные. Тебе нельзя так чувствовать».

Но терапия — не про запреты.
Терапия — про исследование.

«Хорошо. Суицид — это тоже вариант. Но давайте поймём, откуда сейчас это желание? Что стоит за ним? Что именно вы хотите прекратить?»

Парадоксально, но именно такое отношение даёт человеку шанс выбрать жизнь — осознанно, а не потому, что «так правильно».

Когда психолог оставляет норму у двери, клиент впервые получает возможность встретиться с собой — без страха оценки, без стыда, без нужды «быть хорошим».

И вот тогда начинается настоящая терапия.

Советы, которые я бы дала молодым психологам: как не потеряться в профессии

Если бы мне нужно было передать начинающему психологу всего один принцип, я бы сказала: чем раньше вы начнёте пробовать себя в работе — тем быстрее у вас появится собственный голос как специалиста.

Да, я знаю, как страшно бывает сделать первый шаг. Сесть перед реальным человеком, а не учебником. Но именно здесь рождается психолог — на первых бесплатных консультациях, в волонтёрских проектах, в пробах и ошибках, которые делают психику специалиста гибкой и зрелой.

Почему так важно начинать рано?

Потому что терапия — это не теория. Это прикосновение к реальности. Только в опыте становится понятно, кто вы в профессии: ваш ли путь — дети, подростки, пары, группы или индивидуальная терапия.

Вы можете три года думать, что хотите работать с подростками, а на первой же стажировке понять, что ваше сердце — в парной терапии. Или наоборот. Психика специалиста открывается только в действии.

Ранний старт — это не про бесстрашие. Это про способность признать, что вы пока многого не знаете, и идти всё равно.

А как не навредить, если вы только учитесь?
Очень просто: идти на супервизии.

Супервизия — это как внутренний GPS. Она помогает скорректировать маршрут тогда, когда кажется, что вы застряли в переулке собственных переживаний.

Поэтому мой главный совет — начинайте. Смело, рано, неидеально.
Опыт — единственный способ понять, кто вы в профессии и где ваша территория смысла.

С Днём психолога, коллеги!

Сегодня хочется напомнить о простом: наша работа — про глубину, честность и способность видеть не только клиента, но и себя.

С праздником тех, кто не боится смотреть в глубину ❤️