Егор Сенников продолжает свой цикл о людях, которые оставили свой отпечаток в истории — и повлияли на него самого. В День святого Валентина — о любви, которая ушла навсегда.

Он меланхолично засовывает в игровой автомат тысячерублевые купюры. На столе рядом стоит початая бутылка «Хайнекена» и лежит пачка «Мальборо». Он выглядит помятым, раскраснелся. Его глаза выдают в нем азартного игрока — усталые, напряженные. Он поворачивается ко мне.

Его зовут Властимил Петржела. Он — главный тренер «Зенита». Мне было 12 лет, я болел за «Зенит», и Петржела для меня был не божеством, конечно, но фигурой удивительной. К Петржеле меня привели специально, чтобы я получил у него автограф. Обмотанный зенитовским шарфом, я протянул ему листок бумаги и ручку. Он засмеялся, размашисто подписал его и пожал мне руку.

Так я встретился с одним из своих тогдашних героев.

Когда-то я очень любил «Зенит». У команды в нулевые было свое очарование — «наши петербургские парни», которые, конечно, до самых высот не доходят, но бьются отчаянно и тем вызывают уважение. Пацаны во дворе любили судачить о том, на какой машине ездил Кержаков (кажется, Audi TT), уйдет ли Аршавин и правда ли, что у Мартина Горака есть фашистские татуировки (кажется, нет, но я за давностью лет не помню).

«Зенит» начала и середины нулевых был веселый, раздолбайский, но вызывавший симпатию. В нем сочеталась удаль с напором, андердоговость с большими амбициями. А огромный десант восточноевропейских футболистов (прежде всего чехов и словаков) придавал ему флёр странной европейской трансграничности.

Смотреть за «Зенитом» было интересно, даже когда он разгромно проигрывал — никогда, видимо, не забуду матч «Динамо» — «Зенит» в мае 2003 года, когда стоявший на воротах у петербуржцев словак Камил Чонтофальски пропустил семь мячей, на которые команда смогла ответить лишь одним. Но тем веселее было, когда «Зенит» выигрывал и по всему городу прокатывалась какая-то волна удовлетворения — даже у тех, кто не интересовался ни футболом, ни «Зенитом».

Руководил всем этим развеселым составом Петржела, который был обаятельным, непривычно раскованным и ироничным. Он вообще иногда казался не тренером, а таким дружелюбным дядькой, который сейчас за кружечкой пива что-то интересное тебе расскажет.

У каждой команды есть свой срок. «Зенит» Петржелы не был исключением — и первым заканчиваться стал сам тренер. Моя встреча с ним в казино не была чем-то необычным: все знали, что он проводил много времени в петербургских игорных домах. По городу ползли слухи о том, что он сдавал игры из-за больших долгов перед казино и получал откаты с трансферов. Слухи были все упорнее, результаты команды все нестабильнее, а амбиции руководства превысили возможности Петржелы. Чемпионат России он так и не выиграл. Из команды решили делать не городской, а национальный проект, и для такой задачи веселый чех-лудоман не годился. В последнем сезоне с «Зенитом» Петржела добрался до шестого места. На этом их пути разошлись.

Где-то в этой точке стали расходиться и мои пути с «Зенитом». Следом были два золотых года с яркими моментами, но после интерес начал угасать.

Превращаясь понемногу в монстра — с неограниченным газпромовским финансированием, бесконечно строящимся грандиозным стадионом, трансферами, которые вызывали у комментаторов на «Спортсе» оторопь (и шутки про пенсионеров и оплату за газ), с лигочемпионскими амбициями и государственным лоббизмом, — клуб мало-помалу терял свою петербургскую идентичность, в итоге превратившись в символ современного российского футбола, вобрав в себя всё, что можно представить сомнительного. От «в цветах „Зенита“ нет черного» до отсутствия петербуржцев в составе, от скупки любых желаемых российских игроков до бесконечных заведомых чемпионств.

«Зенит» я, к сожалению, разлюбил. Но тот раздолбайский, но обаятельный петржеловский «Зенит» со мной навсегда — и вспоминать о нем приятно.

И грустно.

#сенников 

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty