По пятницам Егор Сенников движется из прошлого в настоящее, перелистывает дневники, мемуары и газеты и рассказывает о том, что писалось о жизни в России годы назад. Сегодня отправляемся на 40 лет назад — в 19 января 1994 года.

Из статьи Георгия Бовта «МИД избавляется от „беловежского синдрома“» в «Коммерсанте», 19 января 1994 года

«Впервые в Москве собрались все послы в бывших советских республиках. С речью, лейтмотивом которой стала защита интересов России в странах СНГ и Балтии, выступил министр иностранных дел Андрей Козырев. […] Он заявил, что отныне защита интересов россиян в бывших советских республиках — один из стратегических приоритетов Москвы. […] Впервые из его уст открыто прозвучала давно витавшая в коридорах на Смоленской площади мысль, что из бывших советских республик исходят „основные угрозы“ интересам России. Вслед за этим последовал и другой принципиально новый вывод: стратегическая задача Москвы — в „сохранении военного присутствия“ в этом регионе».

Отгремит война — и на место военных придут бюрократы, строители, инженеры. Там, где лилась кровь, теперь высятся строительные леса, гудят самосвалы, идут рабочие. Зима 1994 года в политической жизни России — именно такое время.

Раскалившаяся осенью до предела атмосфера остывает, кровь больше не льется, беглецы из Верховного Совета уже не сидят в московских коллекторах. Есть новая Конституция, прошли выборы в Госдуму — и в тиши кабинетов зимой 1994 года пишутся новые правила жизни в России, которые все определят на годы, если не на десятилетия.

Вот глава МИДа Козырев, которого и по сей день воспринимают как человека, который чуть ли не лично сдал все международные интересы России (что даже ретроспективно не кажется правдой), перестраивается вместе с ситуацией и уже ругает «беловежский синдром», после чего отправляется в большое турне по странам Азии. В Бишкеке он выступил в защиту русскоязычных, в Китае заявил, что российская политика не является империалистской, а следом сообщил, что «Запад должен помогать Москве, а „не читать ей лекции“».

19 января 1994 года — это праздник Крещения Господня. Именно в этот день Ельцин принимает отставку Егора Гайдара. Тот сам решает покинуть правительство — по итогам парламентских выборов его партия не набрала достаточное количество голосов; хотя разве это важно на самом деле? Просто Гайдару нет места в новой реальности, которая рождается зимой 1994 года. Больше он никогда не будет работать в правительстве, навсегда, впрочем, оставшись в памяти народной как представитель «страшных реформаторов». Теперь он, как их самый яркий представитель, уходит в тень — на посту министра экономики его сменит Александр Шохин, который в отличие от «гайдарочубайса» и по сей день обретается на высших этажах российской системы власти.

В Москве вообще правительственный кризис. Тоже логично — когда все перестраивают, кризис неизбежен. О составе правительства договориться получается лишь с большим трудом. Курс на экономические (и не только) реформы сворачивается — и не все с этим согласны.

Российское руководство с интересом смотрит на мир вокруг себя. В Крыму проходят выборы президента полуострова, на них побеждает пророссийский политик Юрий Мешков, который после победы говорит, что не будет требовать немедленной передачи Крыма России. В России говорят, что будут учитывать результаты в своей политике — и, судя по будущему, не соврут. 

Ельцин увеличивает количество контрактников в российской армии до 150 тысяч человек — в Минобороны говорят, что новыми солдатами довольны. К концу года станет понятно, что январский указ пошел впрок: контрактники и срочники пойдут в новогоднюю ночь 1994 года на штурм Грозного.

Ученый биохимик Лев Остерман размышляет в своем дневнике 19 января 1994 года о будущем страны в контексте всех новостей:

«Бюрократы, они ведь тоже попробовали вкус инициативы и предприимчивости. Пусть десяток-другой лет выправляют понемногу российскую дикость (жизнь заставит!) А там, глядишь, и другое поколение подоспеет, и условия для демократии созреют».

#сенников