Эпизод l. Югыд Ва

Если очень коротко, у меня все хорошо, я вдохновлён и приятно натружен природой. Последние три дня в Югыд Ве я посвятил воде и так случилось, что реки Балбанью и Кожим перекрыли впечатления от суши. О сплаве и поговорим, замешав туда этноисторию.

Впервые сошлись воедино погода, судно, настроение, ожидания и реальные ощущения от реки. У меня был с собой пакрафт - сверхлегкое надувное судно, что-то среднее между каяком и лодкой. Пакрафт одноместный, если не сказать жестче - скорлупка с минимальным пространством для груза.

Пороги на Балбанью 4 категории сложности, а на Кожыме есть даже именной порог Манюкю (с коми - Скала). Реки я не знал, лоцию не изучал, отчеты не читал, пакрафт седлал впервые. Что может быть лучше такого сочетания и (не)подготовки? Да почти что ничего...

В Ильин день я вышел на Балбанью. Прекрасный был день. Я спал в балке под Еркусеем - под Священной горой ненцев, что раньше верховодили на Урале. Вымотался накануне страшно. Пришёл на закате с подгибающимися ногами и обрадовался балку с дровами - сон в сухом тепле, то что надо!

Вид на гору был умопомрачительно- монументально-сокрушительный. Глянцеватый черный монолит - такому только кланяться. Но для теперешних коми оленеводов - это просто антураж выпаса. Они и Ильин день не празднуют - главный вообще-то дореволюционный праздник всея оленеводов. И это одна из причин, почему я у них не задержался, как планировал, а ушёл в базовый лагерь, а оттуда сразу на реку.

Балок тоже от саранов остался (коми-зырян) - рубленая избенка, но сущностно именно что балок. Оленеводы по привычке зовут такие "палатка". По положению и настроению своему "палатка" присмотровая. Но изнутри ни черта не видно: все "окна" забиты листами железа (от медведей?), а единственная форточка законопачена полиэтиленом. Чтобы что-то хоть увидеть - надо выйти. Видно с тундряного бугра широко и далеко. Внизу шумит Балбанью. За ней возвышается хребет Малды. За ним любимая оленями и пастухами ледниковая равнина Лимбеко Гладь.

Неподалёку от избы, ближе к подножию Еркусея, стоит крест. На поклон не пошел - мне не нравится неотрадиция неокрещения ландшафтов. Особенно она неуместна под Еркусеем, где приносили в жертву оленей. Тут по идее гора рогов должна возвышаться, но рога растащили, а ныне вообще сдают их китайцам - сам два дня назад помогал оленеводам грузить бортовой Урал.

Весь мой языческий запал рушился об эту прагматику современных коми. Коми - православные, протипоставляли себя всему нацменскому, самоедскому и вогульскому, языческому.

При этом все здешнее номинирование гор пошло от каменной самояди - подлинных первопроходцев Хребта. Самоядь сделала горную пустынь ойкуменой ибо того требовала оленья природа (в горах летом прохладно и не заедает гнус). Ведомые оленями (а потом, и наоборот) самоеды одомашнили горы.
Они первые освоили Урал не как перевалку со склона на склон, а как большую горно-тундровую дорогу с севера на юг, поперек путям ушкуйников, звероловов и торговцев.

В этой части хребта как раз состоялась битва дружин Курбского и Ушатого с самоедами в 1499 г. Отряд переваливал на лыжах со Щугора на Югру в декабре, в самую неподходящую пору. По летописи убили там 50 самоедов и взяли 200 оленей. Если судить по цифрам, стойбище должно было быть большим (не менее 7-8 чумов), и его зачистили полностью.
Потом русичи погромили речные княжества угров, взяли в аманаты князьцов, хабар подняли и со щитом вернулись. Щугорский Камень, нынешний Тельпос-Из они описали как подпирающий облака столб. Таким высоким показался.

Исторический факт в том, что уже в то время самоеды вовсю использовали Урал как дорогу и ходили по ней на юг. Вероятно, до самой Чердыни, до южной границы естественного обитания Северного оленя. На Вишере самоедов прозвали еранами. Некоторые самоеды осели вдоль Урала, овогулились. Речной же (русский) путь, напротив, самоедам был непривычен.
#югыдва@struja_dobra