Вышла моя статья про спор Сургутнефтегаза и хантов Молдановых по поводу отчужденных земель.

Это был тяжёлый для меня текст из-за сильной вовлеченности. Друзья и рецензенты помогли справиться. Один из неявных упреков заключался в том, обязательно ли морализаторство для материала и нескрываемая позиция автора? Я считаю, что  морализаторство - одна из миссий этнографии, её родовая черта, если угодно. Иначе остается одна музеефикация как попытка заскочить на всегда уходящий поезд.

Также я далек от мнения, что вынеся свои взгляды и убеждения за скобки, можно явить миру беспристрастный текст. Однако я не адвокат и не выстраиваю линию защиты (хотя весь текст можно понять именно так), я ищу причину конфликта. И я глубоко убежден, что правда не может ущемлять человеческое достоинство. Если это происходит - правды нет.

Сургутнефтегаз ведет себя в споре с Молдановыми с позиции феодала. Многие хмыкнут: "Ну и что? Так и есть!". Но компания прикрылась фиговым листком правосудия (Не я такая - законы [ваши] такие) и перевела ответственность за конфликт на региональную власть  Когда чиновники предложили компромисс, Сургутнефтегаз ответил ультиматумом и зашел в своей аргументации очень далеко: ханты оказались виноваты в своём же праве. И ладно бы все упиралось только в буквы и деньги... Случай вскрыл разрушение правил рекомендательного статуса, что держались минимум 15 лет, аккурат до 2022 года. Реалии Новой эпохи потребовали заново утвердить, кто и кому должен в треугольнике "Власть - Корпорации - Аборигены". Молдановы оказались заложниками одностороннего пересмотра правил корпорацией, но за них нашлось кому вступиться.

Спор в итоге свелся к юридическим пробелам, что позволяют толковать право коренных как угодно, а статья - к анализу несовершенных категорий описания аборигенного мира бюрократией. Взгляды и предубеждения, что стоят за позицией компании и их прокси-департамента я как мог показал через политику компенсаций.

За отношением к хантам стоят не только деловые интересы компании, а наивная этнография, стереотипы о кочевниках, о "детях севера", сдобренные бытовой ксенофобией и анекдотами. Ханты по-прежнему дикие и недоразвитые, иногда наглые - совсем не благодарят данайцев за дары. Компенсации за земли преподнятся как дары, а не как обязанность. Дары, от которых нельзя отказаться, состав которых нельзя пересмотреть. 

Законы последних 20 лет привели к тому, что родовые угодья стали территориями традиционного природопользования, которые можно отобрать без согласия владельцев. Тогда зачем договариваться? Из этой точки достигнутого диспаритета прав и произвольного правоприменения вырос конфликт. Он зрел долго, с 2001 года и, наконец, вызрел.

Без обращения к истории такие споры сложно понять. Ещё сложнее их судить. Правосудие в части признания и понимания особой проблематики индигенных прав в России зачаточное. На длинный и сложный путь признания прав этнических меньшинств Россия встала в 1990-е годы одновременно с развитыми странами Запада. Откатить их и отменить идентичности, что выросли вокруг них, уже невозможно. И как будто лучше двигаться вперед, чем пятиться назад.

Приглашаю к обсуждению и комментированию