Музыка бессмертна

Перед каждым стримом мы с легендарным Сюткиным планируем наконец-то мощно позарубаться... но в эфире постоянно соглашаемся. Даже противно, какими старыми соглашателями мы стали. Этот раз не стал исключением, кроме эпизода под самый конец эфира, где Антон снобически наехал на Земфиру. Мол, она на уровень ниже в каноне, чем гетеросексуальные мужчины из поколения 1980-х типа Летова или Гребенщикова. Я такой: «Убери свои грязные философские руки от королевы! «Мы разбиваемся» – лучшая баллада русского рока!» Еще Антон пытался провоцировать меня нападками на Slipknot, но тут уже малодушно смолчал.

В остальном мы пришли к консенсусу, что рок-музыканты на протяжении десятилетий питались противоречием между мечтой быть серьезными модернистскими творцами на уровне Шенберга и желанием быть любимцами масс молодежи. Первый уклон представлен академическим прогрессивом, второй – доступным панком. Представители остальных жанров нащупывали свой путь посередине. Только для Антона хрупкий синтез между условно адорнианским и условно беньяминовским подходами к написанию музыки был достигнут пост-роком, а для меня – экстремальными формами метала.

В итоге сегодняшний терминальный кризис рок-музыки можно объяснить тем, что обе части уравнения потеряли свою значимость. С точки зрения серьезной формы стал проявляться лимит: что еще оригинального можно сыграть на гитарах, барабанах и аналоговых устройствах вообще? С ним успешно продолжают бороться только совсем уж нишевые группы. С точки зрения социального послания для масс традиционные враги рока давно повержены. Нет давно в живых большого государства. Капитализм переродился из фордизма в новый дух гибкости и текучести. Гетеронормативная семья дышит на ладан. Короче, классическое бунтарство одиноких романтиков против системы выглядит в лучшем случае старомодно, в худшем – прямо апроприируется новыми правыми.

Это не значит, конечно, что закончилась хорошая музыка как таковая. Закончилось вполне определенное и исторически конкретное направление, с которым мы выросли. Впереди – какие-то новые способы squaring the circle между высоким искусством и массовой доступностью. Но уже с помощью совершенно других социальных и символических форм. Лучшее, что мы можем сделать – это быть открытыми новому и перестать постоянно инвестировать в ностальгию по 2007 году.