Дюркгейм, Хофштадтер и все-все-все, часть первая

Основатель социологии Эмиль Дюркгейм считал, что социальная реальность является своего рода более сложной надстройкой над физической, химической и биологической реальностями. (В общем-то, это не самая оригинальная мысль: многие французские философы от Конта до Мейясу считали так же, как и католические богословы задолго до них. Писал про это тут и тут.) Следовательно, для Дюркгейма разница между социологией и другими науками чисто количественна: в ней куда больше элементов, между ними больше связей, потенциальных трансформаций еще больше и т.п.

Я полностью согласен с этим количественным аргументом. Более того, я думаю, что он среди прочего объясняет, почему поразительный успех естественных наук не является таким уж чудом. В самом деле, общество настолько сложно, что даже отдельная его часть в виде полей физики со всеми входящими туда людьми, приборами, математическими символами, библиотеками и факультетами сопоставима по сложности со структурой атомов или планет. Говоря упрощенно, классическая механика является настолько же сложной частью вселенной, как и аспекты материи, которые она изучает.

Однако я думаю, что наряду с количественной разницей есть более важная – качественная. Вытекает она из того, что поле любой социальной науки не является по определению более сложным, мощным, вместительным по сравнению с остальным обществом. Первое есть и всегда будет оставаться только частью второго наряду с полями экономики, искусства, медиа и т.п. По сути, социальные ученые приспосабливают отдельные дискурсивные и материальные практики общества, чтобы изучать отдельные практики… этого же самого общества. Это как пытаться скачать на дискету весь софт завода, на котором эту дискету произвели.

Таким образом, в отличие от естественных наук все социальные науки являются странной петлей по Хофштадтеру. Они постоянно спутывают часть и целое, внешнее и внутренне… Следовательно, возможности социального познания крайне ограничены. Оно всегда будет иметь дело с антиномиями и амбивалетностями, парадоксами и перипетиями. У нас с вами нет скального грунта. Только маленький коврик, который постоянно убегает из-под ног. Мне кажется, Дюркгейм вплотную приблизился к этой же самой идее в заключительной главе «Элементарных форм религиозной жизни». Может быть, если бы не Первая мировая, он бы успел сформулировать ее сам.