Над чем работают, о чем спорят историки

На ASEEES было много потрясающе интересных панелей. Как и в прошлом году, я постарался посетить все, что хотя бы отдаленно касалось Холодной войны. Здесь я перескажу только ту панель, которая была посвящена критике трендов в современной историографии СССР. Она буквально взорвала мне моск, потому что на нашем с коллегой Кондрашевым курсе мы как раз непримиримо спорили о почти всех поднятых там проблемах. Радость узнавания!

Сначала Оскар Санчес-Сибони прошелся по моим любимым авторам вроде Лоренца Люти и Одда Арне Вестада с миросистемных позиций (точно так же, как Саша потралливал меня самого). По мнению Санчеса-Сибони, существующие подходы в глобальной истории СССР слишком зациклены на политике и идеологии, а экономику оставляют в стороне. Игнорирование потоков капиталов приводит к неполноценным, почти магическим объяснениям и разрядки 1970-х гг., и неолиберальных реформ 1980-х гг. После панели мне удалось немного посмоллточить с автором доклада. Было очень приятно познакомиться.

Александр Херберт выдвинул интересное наблюдение: если читать американскую советологию через Хейдена Уайта, то доминирующим нарративным жанром становится трагедия. Типичная монография строится так: советская власть взялась за решение проблемы, намерения у нее были самые благие, но все равно все закончилось неудачей. Сам Херберт изучает крупные инфраструктурные проекты в послевоенном Ленинграде. Особенно его сейчас интересует система дамб и каналов – и вот в ней не было ничего трагического. Наоборот, это одна из самых масштабных и успешных транспортно-защитных систем в мире. Короче, нужно больше романа! Возможно, даже больше комедии!

Наконец, Брайан Джигантино почти дословно повторил мой пост годичной давности! Плагиат! (Шучу-шучу!) Действительно, чувствуется некоторая усталость от бесконечной концептуализации СССР как империи с астериском, где этот астериск – всегда какой-нибудь якобы остроумный оксюморон. Забавно, что в зале сидел Рональд Суни, который резко открестился от публицистов рейгановской эпохи. Он стал вспоминать, как участвовал в разработке концепции «империи наций» в 1990-е гг., целью которой было как раз указать на парадоксальность советской политики, а не просто обозвать СССР очередным бранным словом. Еще был интересный комментарий из зала от исследовательницы, которая, к сожалению, не представилась. Она заметила, что в исследованиях Австрийской империи Габсбургов тоже хватает примеров диалектики государственного и национального строительства, но все относятся к ним на чилле. Возможно, и советологам термин «империя» стоит использовать как чисто описательный, а не нормативный. С этим, впрочем, согласились не все. Хотя для меня это как раз самый здравый подход.