Империя с человеческим лицом

Даже немного забавно, сколько в последние годы появилось работ про СССР, в названии которых фигурирует «империя + x». Моду начал Терри Мартин с его «Империей положительной деятельности». Потом появились «Неудавшаяся империя» Владислава Зубока, «Империя дружбы» Рейчел Эпплбаум и «Антиколониальная империя» Маши Кирасировой. Надо вспомнить еще Одда Арне Уэстеда, в книге которого про глобальную холодную войну большая глава про СССР называется «Империя справедливости».

Конечно, здесь есть немного мастерства продающих заголовков от историков, которые намного лучше тех же социологов осваивают рынок нон-фикшна, но все же это не главное. Главное – это проблема с емким описанием того, каким государством был СССР. Трудно отрицать военные интервенции, чистки и насаждение лояльных режимов (отсюда и «империя»). Но не менее трудно – масштабные проекты экономического развития, инвестиции в образования и технологии, направленные на поддержку народов с периферии мир-системы (отсюда "х"). Вот такое напряжение между правой и левой рукой государства, как выразился бы Бурдье.

Сегодня обсуждал с коллегами этот тренд в исследовательской литературе и понял, что для меня это вопрос осмысления противоречивости советского строя – не только академический и политический, но, главным образом, семейный. Не ответив на него, трудно понять, как так вышло, что мой чувашский прапрадед попал в лагерь, дед был поднят из деревни в народные депутаты, а я… С одной стороны, выброшен осколком империи за ее границы за ненужностью. Но с другой, был бы я вообще тем, кто я есть, если бы не наукоград, который империя начала возводить посреди сибирской лесостепи в 1957 году?