Steve Rogers.

Я чувствую ужасную вину, когда тоскую по прошлому. По своим друзьям. По матери. По Ней... По Коммандос.
Я должен помнить, но не должен вспоминать. Не так часто.
Почему даже спустя столько лет я не могу не вспоминать об этом?
У меня новая жизнь, вокруг совершенно другие люди. Наташа, Сэм, Тони... Баки.
Они все здесь, они со мной.
Чего мне, чёрт возьми, не хватает!?
Особенно мне стыдно перед Баки. Порой я не могу на него смотреть, осознавая, что не могу забыть те годы.

Мне ужасно стыдно. Я пытаюсь глушить эти чувства работой.

Ничего не помогает.

Появление Доктора Эрскина... Иоганна... Всё это только напоминает мне о том, что даже в прошлом я не смог справиться. И ещё смею думать об этом?

Я не уйду от них. Это я точно знаю.
С остальным... Как-нибудь разберусь.

Она снова мне приснилась. Сколько можно. Я не жалею. Совершенно не жалею. Здесь мой дом, мой долг, моя семья. Там у меня уже ничего нет.

Это нормально(?). Так бывает, нужно просто продолжать двигаться дальше.
Глупо? Возможно...

Когда они вышли из кофейни, солнце уже клонилось к закату, окрашивая Нью-Йорк в тёплые золотистые тона. Стив на мгновение задержался на пороге, втягивая вечерний воздух, и, убедившись, что Доктор идёт рядом, направился к машине. Он открыл дверцу, дождался, пока Эрскин сядет, и только после этого обошёл капот и сел за руль. Машина у Стива была старенькая, но, как говорил сам Роджерс, надёжная.

По дороге он негромко включил радио. Привычка.
За окном проплывали огни города, и Стив иногда украдкой поглядывал на Доктора, замечая, как тот разглядывает новые здания, вывески, людей на улицах. Стив не нарушал тишину, позволяя ему просто смотреть и привыкать.

Когда они подъехали к дому, Стив заглушил двигатель и взял с заднего сиденья ключи. Он вышел из машины и, подождав Эрскина, коротко кивнул в сторону подъезда. Дом, около которого Стив припарковался, выглядел совершенно обычно. Кирпичный, явно старый, но ещё крепкий. Хороший домик.

Внутри, когда они поднимались по лестнице, Стив чувствовал, что должен объяснить, что это за квартира, но слова казались лишними. К тому же Стиву казалось, что он сегодня наговорил Доктору слишком много.

Стив открыл дверь квартиры и шагнул в сторону, пропуская Доктора вперёд. Квартира была маленькой, светлой, с чистыми стенами и диваном у окна.

Он положил ключи на тумбочку у входа и повернулся к Доктору.

— Можете оставаться сколько угодно. Здесь тихо. Если что-то понадобится — я всегда буду на связи.

Он хотел добавить ещё что-то, но не стал. Просто кивнул, шагнул за порог и прикрыл за собой дверь.

В коридоре он остановился на мгновение, прислушиваясь к тишине за дверью. В груди было спокойно. Стив выдохнул и направился к лифту.

Когда они зашли внутрь, Стив на мгновение задержался у входа, пропуская Эрскина вперёд. Кофейня оказалась небольшой, но уютной — с деревянными столами, приглушённым светом и тихой музыкой, которая звучала скорее фоном, чем навязчивым шумом. Запах свежесмолотых зёрен смешивался с корицей и ванилью, и Стив заметил, как Эрскин, остановившись у стойки, слегка прищурился, разглядывая меню.

— Здесь есть и обычный чёрный, — сказал Стив, подходя ближе, чтобы видеть, куда смотрит Доктор. — И много чего ещё. Мне самому понадобилось время, чтобы разобраться.

Он указал на один из пунктов в меню, на котором значилось название, состоящее из двух слов.

— Вот этот — с молоком. Скорее всего вам понравится. Не слишком сладкий, но мягкий. Сэм меня однажды угостил, пришлось по вкусу.

Стив понимал, что для человека, который привык к кофеваркам сороковых годов, выбор в современной кофейне мог показаться чем-то космическим. Он не давил, просто стоял рядом и терпеливо ждал, пока Доктор решит.

— Или можно просто взять чёрный. Я сам чаще всего так и делаю.

Когда заказ был сделан, они сели за столик у окна. Стив отпил глоток из своей кружки, глядя на то, как Доктор аккуратно держит чашку, рассматривая кофе, словно тот мог быть чем-то большим, чем просто горячий напиток.

— Ну что? Как он вам?

Стив чуть заметно улыбнулся, глядя на уставшее, но уже чуть более живое лицо Эрскина.

— Я понимаю, что вы сейчас не хотите принимать решения. И я не настаиваю. Но если вам нужно будет время — оно у вас есть. Думаю, мы оба заслужили немного покоя. Хотя бы на один вечер.

Он замолчал, отводя взгляд в сторону. В этом молчании не было неловкости, только усталое понимание двоих людей, которые прошли через многое и наконец оказались рядом.

Стив вел машину медленно, почти не глядя на дорогу. Он смотрел на Эрскина, который сидел на пассажирском сиденье, прижимая к груди небольшую сумку с вещами, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Доктор был рядом. Живой. Дышал. Иногда кашлял, но улыбался. Да, Роджерс повторил это про себя уже раз десять, но всё равно прокручивал снова.

Между ними повисло молчание. Не тяжёлое, а скорее то, какое бывает у тех, кому не нужно заполнять тишину словами. Стив смотрел вперёд, на дорогу, но мысли его были совсем не здесь. Он перебирал в голове, что делать дальше. Роджерс хотел показать ему мир. Тот самый мир, который изменился до неузнаваемости за те десятилетия, что Доктора не было. Показать ему, как выросли города, как люди летают на самолётах за несколько часов, как интернет соединяет людей, которые находятся за тысячи километров. Он хотел показать ему, что его мечта — мир, который он пытался построить своей наукой, — всё ещё жива. Ещё Стив думал о том, где доктор будет жить. Он знал, что старый дом Эрскина, скорее всего, не сохранился. Или был разрушен. А возможно, просто превратился в чужое место. Он хотел предложить ему комнату у себя. Хотя бы на первое время, пока он не освоится. А потом можно будет снять Доктору квартирку неподалёку. Роджерс хотел помочь ему с документами, с деньгами, если понадобится. Стив знал, что Эрскин никогда не попросит о помощи, но он также знал, что доктор заслуживает того, чтобы о нём заботились. Он ведь отдал Стиву всё, что мог, много лет назад. Теперь настал его черёд.

Стив украдкой взглянул на Эрскина. Доктор смотрел в окно, слегка улыбаясь, рассматривая Нью-Йорк двадцать первого века. Он выглядел уставшим.

— Здесь недалеко, на углу, есть кофейня. Вам понравится. — Сказав это, Стив повернул руль, сворачивая на другую улицу.

Он замолчал на мгновение, а потом добавил, понижая голос:

— А потом я могу помочь вам освоиться. Дом, деньги, защита — всё что угодно. Вы только скажите.

Он снова перевёл взгляд на дорогу, оставляя слова висеть в воздухе. Доктор молчал, глядя в окно, но Стив знал, что он слышит. И что он, возможно, тоже рад.

Стив чуть заметно улыбнулся — той мягкой, редкой улыбкой, которая появлялась у него только в самые тёплые моменты. Словно Роджерс и сейчас был тем самым мальчишкой с Бруклина, который впервые в жизни пришёл к Доктору в лабораторию. Сейчас всё словно повторялось. И было также страшно.

— Подожду, сколько скажете. Я никуда не тороплюсь.

Он переступил с ноги на ногу, засунув руки в карманы, и взгляд его стал чуть серьёзнее.

— Если честно, я боялся, что вы не захотите меня видеть. Думал, что воскреснуть — это слишком тяжело, чтобы с кем-то этим делиться. Или что вы решите, что я пришёл только из чувства долга.

Роджерс на мгновение замялся, подбирая слова. Он смотрел Доктору прямо в глаза и старался выглядеть как можно спокойнее.

— Я пришёл не потому что должен. А потому что вы для меня... семья. Вы единственный, кто увидел меня настоящего, ещё до сыворотки. И если вам нужно пройти ещё сто тестов, чтобы вас выпустили — я посижу в коридоре. Мне не трудно.

Он выдержал паузу, глядя на Эрскина, который стоял перед ним, взъерошенный, уставший. Но живой. Настоящий. Роджерс почувствовал тепло в груди от одного только взгляда этого мужчины на него.

— Я скучал по вам, Доктор. Даже если это звучит странно.

Он слегка наклонил голову, разрывая неловкость. Уголки губ слегка дёрнулись, приподнимаясь в неловкой улыбке. Великий Капитан Америка сейчас был просто Стивом, и казалось, что ему снова двадцать.

— Идите, просите выписку. Я никуда не уйду. А когда вы выйдете — я отвезу вас в то место, где можно выпить чашку нормального кофе. Без больничного запаха.

Стив сделал шаг вперёд, и его лицо на мгновение стало мягче. Он видел, как доктор Эрскин прячет руку, сжимает плечо, а под рукавом белой рубашки проявляется едва заметное красное пятнышко.

— Доктор... — Произнёс Роджерс одними губами, входя в помещение, и закрывая за собой двери.

Он остановился в паре шагов от кровати, ведь пока не решался подойти ближе. Стив видел в глазах Эрскина усталость. Не физическую, а ту, что появляется после долгих лет... Словно человек, который слишком долго нёс груз, который не должен был взваливать себе на плечи. Роджерс помолчал, глядя на него, и в голове пронеслись те самые слова, которые Доктор сказал ему тогда, в лаборатории: «Ты должен оставаться тем, кто ты есть. Не идеальным солдатом, а хорошим человеком» . Стив всегда помнил их.

— Вы не прокляты, Доктор. — Голос Стива был тихим, но в нём была твёрдость и уверенность, которая отличала его от остальных.

Стив подошёл ближе, но всё ещё держал дистанцию, словно боялся чего-то, чего сам ещё не обнаружил.

— Вам нужно отдохнуть. — Эта фраза прозвучала уже на полтона громче. — Врачи ещё здесь? Надо забрать вас отсюда.

С этими словами Стив перевёл взгляд с Эрскина на дверь в коридоре, где уже стояло пара медиков.