Вспомнил насчет "Королевы фей". Я, конечно, Эдмунда Спенсера никогда не трогал, но перевел роман Майкла Муркока "Глориана" ("...или Королева, не вкусившая радостей плоти"; the Unfilfill'd Queen, русский перевод отражает тут игру слов — с одной стороны, это какая-то шибко альтернативная версия Елизаветы I и ее двора, и в этом смысле королева Глориана у нас "неисполнившаяся", а с другой, внутри текста она попросту сексуально неудовлетворенная). Роман этот написан с элементами псевдоелизаветинского стиля, опирается (по свидетельству автора) на "Королеву фей" и содержит, кроме прочего, шесть строф поэмы вездесущего муркоковского поэта Уэлдрейка в духе как раз Спенсера — и вот эти строфы пришлось переводить мне:

По лесу сумрачну прекрасный рыцарь наш
Колеблем страхом, без поспешности плутал,
Вдруг расступился перед ним лесной пейзаж:
Там дровосек, высок, удало разрубал
Священный дуб, а с ним и мелколистный вяз,
Рябину скромную и ясень благородный,
Стволы и ветви топором кромсая враз;
Тут крикнул ФЕЛИЦИТ ему остановиться,
Копью в знак мира позволяя опуститься.
 
«Как звать тебя, о дровосек? — он вопросил. —
Ты дюж весьма, широк бедром, могуч плечом;
Молю, скажи, зачем ты не жалеешь сил,
Сосну и тис круша бесщадным топором,
Корням невинным истреблением грозя?
Ведь лес здоров, и он веками буйно рос,
Ты ж губишь зелень, в плоть ее топор вонзя.
Зачем устроил ты сей гибельный покос?
Как звать тебя, о дровосек? Таков вопрос».
 
Кудрей серебряных сиянье целиком
Лик дровосека укрывает, как волна,
И борода его златым мерцает льдом,
И грудь железная черна и зелена,
Глаза блестят, как две свирепые звезды,
А члены розами горят из темноты.
Вдруг от гиганта рыцарь скорбно отступил.
«Я ХРОНОС, Времени Сатрап! — тот отвечает. —
И УРАВНИТЕЛЬ, мой топор, всё подчиняет!»
 
«Ведь правда в том, — свою он речь спокойно длит, —
Что в Равновесье Жизнь и Смерть пребыть должны;
Раз Человек не в силах выбрать, с толку сбит,
Богами мне и Жизнь, и Смерть подчинены:
Час сменит час, и день за днем всегда бежит,
И смену лет топор мой верный сторожит».
«То суд неправедный, — промолвил ФЕЛИЦИТ, —
Из-за него горюет всяк, ища ответ:
Коль все умрут, зачем являться им на свет?»
 
«Круг замкнут времени, а равно горних сфер,
Меж тем начетверо путь смертных разделен,
Как год, опричь своих времен, не знает мер.
Сим боги Знак дают тому, кто был рожден:
Когда, последних лет достигнув, он увянет,
Ему родиться вновь однажды суждено.
Пусть СМЕРТИ длань в небытие его утянет,
Губами нежными дарует ЖИЗНЬ дыханье,
Весна придет, отметив тем Зимы скончанье».
 
«Как верно, — молвил ФЕЛИЦИТ, беря бразды, —
Все гибнут, дабы в скором времени ожить,
И если, ХРОНОС, боль несут твои труды,
Они и радость помогают нам продлить.
Коль вновь поеду через час я сей тропой,
Не видеть мне тобою учиненной бойни:
В цвету деревья, доброзрачен куст любой,
И величаво ввысь НАДЕЖДА воспаряет,
И ГЛОРИЯ златой Весной всемудро управляет!»

(Когда я сделал "Глориану", мне предложили в одной редакции быстренько перевести "Королеву фей". За 4000 рублей за авторский лист. Я к такому повороту был не готов.)