В октябре 1922 г. Бенито Муссолини был назначен премьер-министром Италии. Обычно с этого момента отсчитывают начало фашистского режима, но «всё не так однозначно».

С конституционной точки зрения, ничего экстраординарного в октябре 1922 г. не произошло. Италией продолжало управлять коалиционное правительство. Помимо самого Муссолини, который одновременно занял посты министра внутренних и иностранных дел, прочие фашисты получили лишь должности статс-секретарей. Остальные портфели остались у других правых партий: либералов, христианских демократов и националистов. Более того, многопартийный парламент, избранный в мае 1921 г., тоже никуда не делся. Из 535 депутатов фашистами были всего 35 человек, так что судьба кабинета Муссолини всецело зависела от коллег по коалиции.

Процесс «консолидации власти» растянулся на несколько лет.

Прежде всего, Муссолини наделил чернорубашечников официальным статусом. Затем – в июле 1923 г. – парламент благодаря голосам либералов и христианских демократов принял «закон Ачербо», по которому партия, набравшая 25% голосов на выборах, получала 2/3 мест в парламенте. Зачем правоцентристы это сделали? В их представлениях Италии всё равно бы не помешало «сильное правительство», не зависящее от парламентской фортуны. Фашистов же планировали постепенно «приручить». Тем более на протяжении двадцатых годов экономическая политика Муссолини была про-рыночной и либеральной. Огосударствление экономики начнётся лишь после Великой депрессии.

В апреле 1924 г. состоялись очередные парламентские выборы, на которых масштабы террора и административного давления достигли новых «высот». В итоге «Национальный список» (блок фашистов и либералов) набрал 65%. Христианские демократы получили 9%, «унитарные» социалисты – 6%, «мейнстримные» социалисты – 5%.

Затем события понеслись как снежный ком. 30 мая лидер «унитарных» социалистов Джакомо Маттеотти публично с парламентской трибуны потребовал отмены итогов выборов. Естественно, палата большинством голосов отклонила предложение. 10 июня чернорубашечники силой втащили Маттеотти в машину, где и зарезали его. Историки до сих спорят, был ли это «заказ» самого Муссолини или боевики действовали по собственной инициативе.

Как бы то ни было, убийц быстро арестовали. Против премьера поднялась буря общественного и элитарного недовольства. Муссолини пришлось уволить и отдать под суд нескольких подозреваемых фашистских должностных лиц и самому уйти с поста министра внутренних дел.

Более того, 130 депутатов от оппозиционных партий – социалисты, коммунисты, левые либералы и часть христианских демократов – объявили бойкот и стали собираться отдельно от остального парламента. Эта «Авентинская сецессия» отсылала к древнеримскому обычаю, когда плебеи уходили на Авентинский холм с целью добиться уступок от патрициев.

Главным оружием против почти оформленной диктатуры сецессионисты посчитали… моральное давление. Депутаты ждали, что их бойкот так впечатлит короля Виктора Эммануила III, что тот отправит Муссолини в отставку. Обсуждали идеи о всеобщей забастовке, создании альтернативного парламента и даже подготовке вооружённого восстания, но от них быстро отказались. За Муссолини в тот момент были король и парламент, правые либералы и индустрия, наконец, партийная армия чернорубашечников.

Король предсказуемо отверг предложения оппозиционных «ходоков». Впрочем, сам премьер и лидеры чернорубашечников не были окончательно уверены в лояльности монарха. Более того, в глазах многих ветеранов фашистского движения Муссолини оказался «куколдом» – не заткнул рот, не пересажал и не перестрелял оппозиционеров, более того, снял с постов и отдал под суд тех товарищей, кого обвиняли в убийстве Маттеотти. В конце декабря «турбофашисты» поставили перед премьером ультиматум: либо тот, наконец, устанавливает «нормальную» диктатуру, либо чернорубашечники это делают сами без Муссолини.

3 января 1925 г. Муссолини выступил перед парламентом и взял на себя «всю политическую, моральную и историческую ответственность за всё, что произошло в Италии за последние месяцы».

Продолжение следует