Октябрьская революция (первая часть тут)

В мае 1921 г. в Италии прошли очередные парламентские выборы. Социалисты, хоть и остались крупнейшей партией, оказались на спаде (25% против 32% в 1919 г.). Христианские демократы получили 20%. Правящие либералы сделали финт ушами и… пригласили к себе в коалицию фашистов и ультраправых националистов. Получившийся «Национальный блок» набрал 19% голосов. «Союз борьбы» смог провести 35 депутатов в парламент (из общего числа в 535), включая самого Муссолини.

И тут лидер «Союза борьбы» начал раздавать интервью, от которых у его боевиков глаза полезли на лоб. Муссолини внезапно вспомнил, что вообще-то Союз – республиканская организация. Большевизм, по его словам, уже побеждён, и будущий политический пейзаж мирной Италии он видит покоящимся на трёх столпах – умеренные социалисты, христианские демократы и фашисты.

Фашистское движение оказалось на грани раскола. За предыдущие месяцы в «Союз борьбы» вступили десятки тысяч консерваторов, монархистов и националистов, туда были влиты деньги от помещиков и промышленников. Они убили сотни и ранили тысячи людей не ради того, чтобы Муссолини превратил «Союз борьбы» в обычную парламентскую партию для нижнего среднего класса. Летом и осенью 1921 г. существовала реальная возможность, что фашизм и «муссолинизм» пойдут разными путями, как в своё время уже произошло с «муссолинизмом» и социализмом.

Но этого не произошло. Муссолини понимал, что третьего шанса встать во главе массового политического движения у него, пожалуй, уже не будет. Лидеры фашистских военизированных отрядов тоже не хотели упускать такого прирождённого вождя. В конце концов, в ноябре стороны пришли к компромиссу. Муссолини был провозглашён дуче новой Национальной фашистской партии, которая сохранила свою военизированную структуру и продолжила террор. В сфере идеологии фашизм всё больше становился «правым» – монархическим, клерикальным и консервативным, уходя от истоков.

В течение 1922 г. фашисты продолжали ураганить при полном попустительстве государственных институтов. Социалисты и христианские демократы продолжали собачиться в парламенте вместо создания единого антифашистского фронта, тогда как либеральные правительства упорно продолжали считать, что фашисты – не более чем удобный инструмент по искоренению «Красной угрозы».

Даже когда в октябре десятки тысяч вооружённых чернорубашечников начали «марш на Рим», либеральный кабинет несколько дней размышлял, стоит ли вводить военное положение или с фашистами удастся договориться «по-хорошему». Очевидно, что если бы приказ был отдан, регулярной армии не составило труда разогнать ораву полугопников. Это понимал и сам Муссолини, который предпочёл отсиживаться в Милане и ждать новостей, тогда как колонны на Рим вроде бы «по своей инициативе» вели четверо доверенных квадрумвиров.

Но декрета о военном положении так и не последовало. Когда премьер Луиджи Факта в последний момент всё же попросил Виктора Эммануила III отдать приказ, тот отказался. Король боялся. Боялся гражданской войны. Боялся, что в случае военного положения его популярный в армии двоюродный брат – герцог д’Аоста – сам займёт трон. Боялся, что силы неравны – монарху сообщили о подавляющем численном преимуществе фашистов, хотя всё было с точностью до наоборот. Боялся, что после силового подавления фашистов вновь поднимут голову социалисты.

Получив отказ, Факта подал в отставку. Король же послал за Муссолини с предложением стать новым премьер-министром. Формально всё прошло по закону, ибо монарх имел конституционное право назначать главой кабинета любого своего поданного. Вступившие без боя в Рим отряды чернорубашечников ограничились погромами антифашистских газет и избиениями антифашистов, после чего прошли маршем перед королевским дворцом. «Октябрьская революция» (как официально называли вышеописанные события при фашистском режиме) завершилась внезапным успехом.

Но не завершился «приход фашистов к власти». На самом деле он только начинался, ведь в октябре 1922 г. Муссолини возглавил коалиционный кабинет.

Продолжение следует