Думала: ну всё, сейчас закончится школа, кружки, бесконечные «принесите завтра», «заполните срочно», «нужна справка», «нет, другая справка», «нет, эта справка не та справка» и всё такое.
Но что-то пошло не так, и вчера, по моим ощущениям, я заполнила несколько десятков бумаг. Для лагерей, школ искусств, диспансеризаций и др и пр.
Зато наконец-то выучила свои паспортные данные.
Теперь если меня ночью разбудить вопросом: «Кем выдан ваш паспорт?!», я без запинки расскажу все данные, включая код подразделения.
Но это мелочи и неотъемлемая
А чем хочется поделиться, так это цитатой из Ярмарки тщеславия.
Посмотрите, как Уильям Теккерей тонко и глубоко описывает то, что позже назовут защитными механизмами психики:
«Когда один человек чрезвычайно обязан другому, а потом с ним ссорится, то обыкновенное чувство порядочности заставляет его больше враждовать со своим бывшим другом и благодетелем, чем если бы это было совершенно постороннее лицо. Чтобы оправдать собственное жестокосердие и неблагодарность, вы обязаны представить своего противника злодеем. Дело не в том, что вы жестоки, эгоистичны и раздражены неудачей своей спекуляции — нет, нет, — это ваш компаньон вовлек вас в нее из самого низкого вероломства и из самых злостных побуждений. Хотя бы для того, чтоб быть последовательным, гонитель обязан доказывать, что потерпевший — негодяй, иначе он, гонитель, сам окажется подлецом».
У. Теккерей, Ярмарка тщеславия
Нам бывает невыносимо встретиться с собственными сложными чувствами. С завистью, обидой, жестокостью или разочарованием в себе. Невыносимо признать: «я причиняю боль другому» или «а я не такой хороший, как я думал». И тогда психика находит выход. Находит путь, чтобы стало легче.
Для этого другой должен стать плохим.
Потому что если он плохой — тогда моя злость уже не кажется неоправданной. Моя жестокость уже вроде бы не жестокость. Моя агрессия — не слабость, а борьба за справедливость. Я не обесцениваю другого — я наконец-то «вижу правду». И в целом, он сам давно заслужил такое отношение.
Так разрешается проблема внутреннего напряжения: вместо вопроса к себе появляется обвинение в адрес другого. Вместо укоров совести — праведный гнев. Вместо сложной реальности, в которой есть и моя часть ответственности, — более простая история, где я пострадавшая сторона, а другой виноват целиком.
И это, конечно, бывает не только в драматических историях. Мы можем видеть такие механизмы в дружбе, в семье, в работе, в родительстве, в любых отношениях.
Не обязательно со злым умыслом. Чаще всего человек не садится специально и не придумывает: «как бы мне теперь выставить другого негодяем, чтобы самому остаться хорошим». В том-то и дело, что защитные механизмы работают бессознательно*. Они включаются быстрее, чем мы успеваем подумать. Психика сама выстраивает такую версию событий, в которой не надо сталкиваться с болью, виной и стыдом.
Но то, что эти механизмы бессознательны, не освобождает от ответственности. Учиться замечать это в себе. Видеть, где я оправданно защищаю себя и свою правду, а где уже искажаю образ другого. Где я прячу боль за обвинениями. Где мне так важно остаться правым, что я перестаю видеть человека напротив.
Это часть взросления, учиться выдерживать сложность и неоднозначность. Видеть, что во мне, как и в других, есть много хорошего, но также есть и другая сторона.
Видеть свои защиты, и постепенно их перерастать.
...за это я и люблю художественную литературу. Иногда открываешь книгу, написанную сто, двести, тысячу или даже две тысячи лет назад, и видишь: человек всё это время остаётся человеком. Меняются эпохи, быт, одежда, манеры, но боль, стыд, зависть, любовь, самообман, страхи — всё это остаётся удивительно узнаваемым, живым и близким.
Знаете, я думаю, что чтение классики даёт нам порой больше, чем многие лекции и учебники. В ней нет готовых схем, но есть живые люди. Сложные, противоречивые, иногда очень уязвимые. Как и все мы.
#читая_классику