Ты пойми: кто-то должен встречать рассвет
Ты представь: он придёт, и никого нет (с, Дайте танк(!))

До выставки, посвящённой 120-летию Даниила Хармса, в K-Gallery, я до сих пор не добралась, зато самое крупное прозаическое произведение его, рассказ "Старуха" прочитала уже дважды (и это наверняка не конец!).

На первый взгляд рассказ совершенно абсурдистский (=безумный), но чем дольше думаешь о нём, тем больше хочется в него всматриваться и тем больше сквозь абсурд просвечивает внутренняя логика, и вообще, похоже Хармсу удалось сложить из букв ж, о, п и а слово "вечность"...

Герой рассказа ясным весенним днём спешит домой, чтобы выключить электрическую печку, и мимоходом спрашивает у встречной старухи "который час?" Старуха показывает ему часы, которые держит в руках, но стрелок на них нет. "Без четверти три", - уверенно отвечает она.

Время у Хармса, как и у Введенского, - одно из главных действующих лиц. Один весёлый финский исследователь даже усматривает эротические мотивы в положении стрелок на часах 🙈 Мне же ровная линия, образованная стрелками в положении "без четверти три" больше напоминает линию на кардиографе, когда пациент уже скорее мёртв, чем жив. Ну, это если бы при Хармсе эта штука существовала.

Вернувшись домой и вздремнув, герой слышит стук в дверь. За дверью оказывается та самая старуха. "Вот я и пришла", - констатирует она и усаживается в кресло.

Мне не хочется пересказывать события небольшого рассказа, однако, как тогда говорить о нём, непонятно. Ведь каждое из них можно интерпретировать, переинтерпретировать, да так и не выинтерпретировать 🤪

Вот, например, сардельки. Неугомонные учёные видят в них фаллический символ, между прочим. А герой их съедает в сыром виде, что в итоге приводит к полному его ... ммм... очищению. Возможно даже духовному.

Или история с Чудотворцем. Герой Хармса хочет написать рассказ, но ему всё время что-то мешает (прямо как Чарльз у Франзена, который всё писал "Большую книгу" 😁). И всё, что ему удаётся вымучить - это первая фраза: "Чудотворец был высокого роста" (Намёк на самого Хармса?) Интересная рекурсия получается: Хармс пишет героя, который пишет своего героя.

А если начать думать про этого самого Чудотворца, который принципиально не совершал чудес, потому что не хотел... Это же можно в такие экзистенциальные дебри забрести, что где тебя искать потом.

А Сакердон Михайлович! Загадочный собутыльник нашего героя, кто он? Что он? Почему во сне он оказывается глиняным? Откуда герою известно, что после его ухода Сакердон Михайлович "убрал со стола, закинул на шкап пустую водочную бутылку, опять надел на голову свою меховую с наушниками шапку и сел под окном на пол. Руки Сакердон Михайлович заложил за спину, и их не было видно. А из-под задравшегося халата торчали голые костлявые ноги, обутые в русские сапоги с отрезанными голенищами"?

И что будет, если к тебе пришла, допустим, Смерть, а ты из дому ушёл? У Марины Козловой есть потрясающей силы сюжет, кажется, в "Бедном маленьком мире", не совсем похожий, конечно, но перекликающийся, как мне кажется.

Еще симпатичная дамочка из булочной - она кто? Жизнь, которая удерживает героя на "этой" стороне, или, может, та же Старуха в "дневном" обличье? Покупает хлеб (=жизнь?) взаймы 🤔

Вы простите, что так всё у меня хаотично и по кочкам - просто рассказик этот оказался сильно больше меня и плохо помещается внутри. Мне б поговорить с кем обо всём этом 🙏
----------------------
Терпеть не могу покойников и детей.
– Да, дети – гадость, – согласился Сакердон Михайлович.
– А что, по-вашему, хуже: покойники или дети? – спросил я.
– Дети, пожалуй, хуже, они чаще мешают нам. А покойники всё-таки не врываются в нашу жизнь, – сказал Сакердон Михайлович.
----------------------
----------------------
Видите ли, – сказал я, – по-моему, нет верующих или неверующих людей. Есть только желающие верить и желающие не верить.