С чего начать? Со стрекозы Рене Лалика на обложке "Детской книги"? Или со стрекозы, улетевшей из стихотворения Элизабет Браунинг? Или с того, что шприц по-английски имеет прямое отношение к нимфе Сиринкс, а ещё им поют птицы...

В общем, началось с того, что в "Детской книге" Байетт приводит целиком стихиворение Элизабет Браунинг о том, как полубог, как его называют по-английски, Пан является на берег реки и вырезает себе из тростника дудку.

Перевод в русскоязычном издании мне совсем не понравился – мне кажется, он упускает много важного. Вот здесь 👇, на мой взгляд, более удачный вариант, по крайней мере ближе к тексту

https://eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=975&ysclid=muns1w7dgy130742627

По сюжету книги, это любимое стихотворение молодого человека, пережившего некоторую травму. Мне показалось немного непонятным, почему он выбрал именно его – ведь в нём речь о божественной природе искусства, о том, что боги дают человеку поэтический дар, взамен забирая человеческую сущность. Поэтому больше не сможет быть одним из многих, не сможет принадлежать "обществу". Мало того, чтобы обрести дар, нужно стать пустым внутри, чтобы позволить божественной музыке свободно течь. Это очень жестоко звучит, но очень красиво в то же время.

Тем не менее, мальчик наш как будто не отмечен никаким особым даром. При чем же тут Пан и его panpipe? Если бы я лучше знала греческую мифологию, я бы сразу, конечно, сообразила про нимфу Сиринкс, которая, спасаясь от назойливых ухаживаний Пана, спряталась в тростниках, что, правда, её не спасло. И вот тут уже все становится ясно.

А дальше уже все начало связываться само собой - и syringe, и птицы, и травма...

Элизабет Браунинг - викторианская поэтесса, ставшая предтечей Эмили Дикинсон, не очень известна у нас. Именно это стихотворение в основном интерпретируют как феминистское, помня о судьбе "объективированной" нимфы. Но мне все же видится здесь что-то большее, ведь не зря поэтесса говорит о the heart of a man .

И ещё важная тема этого стихотворения - разрушительная природа творчества. Пан, творя свою музыку, крушит все вокруг, нарушая идиллический покой природы. Но природа восстановится - вода унесет взбаламученный ил, стрекозы вернутся, а лилии снова расправят свои лепестки - а музыка останется.

Пан довольно иронично именуется в каждой строфе великим богом, а в конце становится понятно, что он вообще не трушный бог 😁 Он скорее полузверь, но, может быть, как раз поэтому истинное искусство обращается к чему-то очень живому внутри нас?

Не знаю, что будет дальше у Байетт, но уже за это стихотворение я ей очень благодарна.