А когда ты ребенок, ты каждый день сражаешься с кучей разнообразных челленджей и даже, возможно, кошмаров, и тоже думаешь: вот вырасту и наконец-то заживу по-настоящему, без этих бесконечных контрольных и противных одноклассников, с которыми никак не получается подружиться.
И только когда читаешь что-то вроде "Валсарба" Хелены Побяржиной, понимаешь, что детство – это процентов 10 от самой настоящей жизни, нужна ли нам такая скидка?
Безымянная (?) героиня романа вспоминает своё детство в маленьком белорусском городке, словно построенном вокруг кладбищ – Просто Кладбища и Кладбища-с-Солдатами – под защитой Пана Бога Деда. Правда, защита эта распространяется только на райский сад с хаткой и вишнёвым древом познания в центре.
За пределами Эдема жизнь поворачивается к девочке острыми углами: родители поглощены своими заботами, одноклассники... лучше бы тоже были поглощены своими заботами, но нет, учительница её не любит, подруги ненадёжны как синий лёд.
И тут сильно повеяло "Калечиной-малечиной" настолько сильно, что я чуть было не расстроилась. К счастью, положение спасло веяние совсем с другой стороны. Девочка, не умея выстроить отношения с человеческим миром, учится строить отношения со словами. Они становятся её лучшими друзьями и товарищами по играм, особенно палиндромы – совсем как у Ады из "Библии ядоносного дерева". Даже название романа – палиндром, попробуйте прочитать наоборот 😉 Ну вот, совсем другое дело, подумала я и стала читать с
В романе нет какого-то сюжета, который можно было бы пересказать – отрывочные воспоминания-вспышки, иногда очень узнаваемые, иногда нет. Ну, например, у каждого, возможно, был такой друг/подруга (почему-то я уверена, что это в основном подруги), которая дружит с тобой ровно до тех пор, как на горизонте не появится кто-то ещё. Или это только мне так "повезло"? И ещё я теперь не могу перестать думать о том, что помнят о своём детстве эти самые fair-weather friends.
Или эти воспоминания о взрослых застольях... Жаль, слова "кринж" мы тогда не знали 🤦♀️ Опять же, боюсь спросить детей о том, что помнят они о наших взрослых тусовках 🙈
Но что же отличает "Валсарб" от множества подобных (ещё одно забавное наблюдение –кажется, что сто раз уже читала подобное, а начала вспоминать, и ни-че-го)? Например, то, что девочка наша иногда видит "бывших" людей (снова вайбы "Калечины-малечины" с её "выросшими" и "невыросшими"), а попросту говоря, призраков. Призраки хотят рассказать свои истории, хотят, чтобы их помнили, а девочке всё это муторно, страшновато и ни к чему.
Вообще-то оказалось, что Хелена Побяржина задумала написать книгу, посвящённую Георгию Эфрону, сыну её любимой поэтессы. Георгий действительно погиб в Браславском районе в июле 1944 года, и именно он чаще всего обращается к девочке. "Я умер знойным июльским днём 1944 года. Когда я об этом забуду, от меня ничего не останется..."
Я читала и в общем мне было хорошо. И если бы у меня было время написать отзыв сразу после прочтения, он был бы немного другим. Но сейчас, через несколько дней, я листаю книгу и она уже кажется мне немного пафосной, слегка манерной и чуточку незаконченной, пожалуй. Как этот отзыв.
-------------------------
Не представляю, что мне придётся умирать. Интересно, откуда крест возьмётся у живых в таком случае? А совсем маленькие детки, меньше меня, им кто-нибудь поможет крест тащить до земель Израильских?...
------------------------
------------------------
Ведь так-то, по-настоящему, чужая жизнь никому не интересна. Если хочешь ею поделиться, стоит написать книгу. И прежде чем отказать твоей жизни в публикации, её прочтёт хотя бы редактор. Бывшие люди не могут написать свою жизнь. Эту грань им не перейти – пусть их жизнь и была примечательнее жизней многих. Они являются ко мне и под диктовку снов заставляют себя выслушать.