Помните, как я ворчала над "Фарватером" Марка Берколайко и обещала дать ещё один шанс его "Шаксперу"? Не помните? Ну и ладно 🤗 А я вот обещания держу. И знаете, "Шакспер" оказался хорош.
Кратко о шекспировском вопросе на всякий случай. Так называют проблему авторства всего корпуса произведений, обычно приписываемых Шекспиру. Да, довольно много людей сомневаются в том, что какой-то актеришка, сын перчаточника с церковно-приходской школой за плечами, не мог обладать словарным запасом сильно выше среднего, который по подсчётам тех же литературоведов составляет 21 тысячу слов. Очень смешно. Они, видимо, Эминема не
Есть, впрочем, и другие аргументы, более или менее убедительные. Но и другая сторона спора предъявляет разумные доводы. Честно говоря, у меня нет собственного мнения по этому вопросу – тут как с религией, во что выберешь верить, то и будет. Я не люблю гадать о заведомо недоказуемых вещах, поэтому с удовольствием приняла к рассмотрению версию Марка Берколайко.
По одной из версий, под именем Шекспира творил Роджер Мэннерс, 5-й граф Ратленд вместе с супругой Элизабет Сидни. В Википедии можно найти список аргументов в поддержку этой версии.
И вот Марк Берколайко берёт эту самую Википедию (для красного словца, конечно, думаю, что количество источников, с которыми автор поработал, гораздо больше), внимательно её читает и, добавив недостающие детали, предлагает нам замечательно красивую историю любви. Нет, даже Любви.
Граф Ратленд, член масонской ложи (подтверждения этому навскидку не нашла), человек, безумно влюблённый в свою супругу, которая в силу некоторых загадочных обстоятельств отказывает ему в том, что делает брак браком, you know what I'm sayin', находит в Книгах Тайного Знания слово, состоящее из названий букв древнееврейского алфавита - АлефЛамедРеш. Опустим нумерологические изыскания, сейчас нам важно, что алеф – это озарение, ламед – игра, реш – осмысление. Вместе это триединство составляет подлинное творчество, сравнимое с творчеством Бога.
Граф чувствует, что пребывает в состоянии осмысления, и, осмыслив этот факт, приходит к озарению: ему нужны ещё двое, чтобы в творческом единстве достигнуть идеального, божественного состояния.
На роль Ламед идеально подходит Элизабет, а Алеф становится не кто иной, как Уилл Шакспер, актёр театра "Глобус", обладающий уникальным даром импровизации. Уиллу, к сожалению, не всегда хватает вкуса и фантазии - но для этого у него теперь есть Роджер-Алеф. А за вдохновение в этом странном союзе отвечает Элизабет, в которую Уилл безнадёжно влюбляется с первого взгляда.
А о том, как именно рождались бессмертные строки, какую роль во всём этом играла Елизавета I и почему Элизабет Ратленд пережила мужа всего на месяц - читайте сами, пожалуйста.
Ну правда, красиво получилось, даже если всё было совсем не так. И вопрос, очень важный вопрос поднимает автор: великие шедевры рождаются лишь великим страданием? Стоит ли создание шедевров болезненного надрыва, их создателей? Знай мы, каких мук стоило рождение "Гамлета" или "Ромео и Джульетты", согласились бы мы обойтись без них?
Сейчас, каждый день погружаясь в прекрасное, созданное, совершенно очевидно, из жесточайших страданий создателей, я не знаю ответа.
Ну и, чтобы не завершать деньрожденский пост на такой скорбной ноте, скажу ещё, что замечательно автор закольцевал тему сюжетов: если в начале мы наблюдаем, как Шакспер беззастенчиво заимствует сюжеты направо и налево, то в конце наша троица наоборот выпускает в ноосферу сюжеты, которые обретут голос в будущем.