Никита Сычевский поделился в фейсбуке переводом чудесного стихотворения, который он специально заказал, чтобы стихотворение зажило на русском. Я при всем уважении и восхищении трудом переводчиков, сохраняющим стихотворный ритм, всё же под бОльшим впечатлением от оригинала. Особенно нюансы в концовке мне кажутся важными 💙

Ниже - перевод и оригинал

Моне отказывается от операции
Лизель Мюллер, перевод: Ольга Русинова

Мне, доктор, вы говорите,
Что тот ореол фонарей,
Что в Париже на каждом шагу,
Я отчётливо вижу,
Что этот сияющий золотом круг
Лишь вызванный старостью зренья недуг.
Доктор, послушайте, вы мою мысль
Я же потратил целую жизнь,
Чтобы найти в свете тех фонарей
Ангелов лики, что солнца светлей
И размывал их границы, смягчал
Грани, пока окончательно их не изгнал
Из сознанья. И вы о них бросьте жалеть.
Что горизонт, разделяющий твердь
На которой стоим,
И тот неба край, на который глядим,
Не существует, что небо с водой,
Две сущности целой системы одной.
Прошло полстолетья, прежде чем понял,
Руанский собор был полностью скроен
Из солнечных бликов, что ровно ложатся,
А вы же просили меня отказаться
От этого знанья, вернуться в те годы
Когда я ещё не понял природы
Вещей и думал, что наше пространство трёхмерно
И есть понимание низа и верха,
Что можно глицинии розовой куст,
Который весною так плотен и густ
Отделить от моста, на котором растёт
И так бесшабашно и буйно цветёт.
И я бы хотел подобрать аргументы,
Чтобы вас убедить, но долой сантименты,
Ведь стоит на Темзу упасть ночи тень
Как тут же безмолвно стоящий весь день
Дворец, где британский парламент ведёт
Свои заседания, и устремившись вперёд
В воде растворившись, он тихо плывёт,
Движимый лишь только своею мечтой
Представ одним целым с тёмной рекой.
Я не вернусь к тому миру, в котором
Разъединение взято в основу.
Истина, что открываю вам я, совсем не нова —
Просто вы вспомните — все острова,
Были когда-то материком, и словно несносные дети
Все разбежались далёко по свету.
Мир это солнечный луч, и всё, на что он упадёт,
Форму и тело своё обретёт,
Луч на кувшинке, над нами, везде
Луч над водою, луч под водою и на воде
В розовый, жёлтый, лиловый он всё окрасит
Так быстротечен и столь же незримо прекрасен.
В руку тот свет не поймать мне никак,
Как ни сжимай крепко-крепко кулак,
Всё бесполезно, но кисточек волос густой
Сможет увлечь этот свет за собой.
Нарисовать я хотел бы движение света!
И наложить на тяжёлые формы запретное вето
Плоть и одежду, и кости смешать с кислородом
И к бестелесной вернуться природе.
Доктор, мне бы способность такую
Чтобы увидеть, как небо в объятьях целует
Землю, и чувствовать, как без конца
В синей воздушности бьются вокруг нас сердца.