Формирующаяся политическая культура революции подталкивала и самих политиков использовать в своих публичных выступлениях театрализованные элементы, делая их одной из практик конструирования своего авторитета. Пожалуй, удачнее всего это удавалось А.Ф. Керенскому. Он сам запевал «Марсельезу», руководил публичным её исполнением, способствовал появлению практики подношения ему цветов, сознательно способствуя формированию образа сходного с востребованного театрального актера. В свою очередь новые участники политической жизни, для которых революция стала своеобразным праздником и ощущалась как невиданный эмоциональный подъем, поощряли театрализацию политики. Так, зачастую на митингах-концертах, куда билеты разлетались за день «преобладали дамы, шикарно одетые, в лихорадочном возбуждении ожидавшие начала митинга». Периодическая печать повсеместно использовала образ Керенского-актера, наделяя его разными смысловыми значениями. (См. подробн.: Колоницкий Б.И. Товарищ Керенский: антимонархическая революция и формирование культа "вождя народа": март-июнь 1917 года. М.: Новое лит. обозрение, 2017. С. 173 – 196).
Тем примечательнее становится приведённый ниже фрагмент, в котором благодаря изменившемуся, под влиянием горожан, общественному пространству, культурной традиции и формирующейся политической культуре революции, использование театральной метафорики по отношению к А.Ф. Керенскому, и при его деятельном участии в создании этого символического ряда, реинтерпретировалось современниками и прессой распространяясь, как на всех политических акторов, так и на революцию в целом.
«А.Ф. Керенский. Первый тенор в музыкальной драме русской революции. Ф.И. Шаляпин так не популярен теперь, как А.Ф. Керенский. Куда! Ф.И. Шаляпин имел бас твердый, но ноги слабые. Колени гнулись перед царской ложей. А.Ф. Керенский стоить перед публикой во весь рост и берет самые верхняя ноты.
На сцене новой политической жизни много певцов, раздвинулись кулисы теперь. Запел было П.Н. Милюков. Взял ре и сорвался.
— Ре…
Ждали республики, спето было: регентство.Пришлось после извиняться и уверять, что был не в голосе.
От А. И. Гучкова Москва давно слышала, —басом:
— И без варягов управлялись.
Раз в Думе А.И. Гучков отпрыски варягов назвал даже ворягами. Но скоро охрипь.
Тихо прошли дебюты министра-контральто М.И. Терещенко.
— Голос сахарный, а темперамента нет! „Займом свободы" полного сбора не сделать.
Есть певцы, которые не имеют успеха в России, но очень нравятся за границей. Решили попробовать, не из них ли М.И. Терещенко. Перевели его с финансов на иностранный дела.
А.Ф. Керенский—не только тенор, но еще и хронический бенефицант. Даже аристократическое рецензенты из „Дома Романовых" (есть такой плохой листок в совершенном упадке тиража), — и те хвалят.
<…>
Керенскому адрес. Шумные овации на приставных стульях— аплодисменты из Финляндии. Что нисколько не помешало бенефицанту, на днях, вместо любезного поклона в сторону аплодирующих, строго и выразительно погрозить им пальцем.
Все тянутся к тенору революции. А он поёт лучшие арии:
— Амнистия.
— Отмена смертной казни».
[Севский В. С. 7]
Источник
Севский В [Краснушкин В.А.]. Тенор революции // Бич. 1917. № 20. Июнь. С. 7 – 9.
Иллюстрация
Дени [Денисов В.Н.]. А.А. Мануйлов в роли Анфисы Карповны // Бич. 1917. № 20. Июнь. С. 5