Перевод "Дочери самурая" для меня был как полет в космос. Сам текст довольно простой - я бы даже сказала, по-хорошему безыскусный (впрочем, равный самому себе: автор не писательница и не претендует), - но на каждой странице зашито столько подробностей, что без научного консультанта, Анны Слащевой, мы бы просто не справились. Япония - не тот случай, когда достаточно покурить гугл: се, я курила, и все равно в большинстве случаев попадала пальцем в небо. Но, слава богу, пришла японистка и рассудила, как надо. Поэтому читайте смело: ляпов в книге не будет, проверено специалистом по истории и культуре Японии.
Анна сверяла мой перевод не просто с английским текстом, а и с переводом на японский (кажется, их было даже два, оба делала не автор), так что нам удалось прояснить все не очень ясные места, а где-то и добавить конкретики. Эцу писала в 1925 году (ей тогда было лет 50), но, поскольку мы будем читать ее воспоминания век спустя и у нас уже есть интернет, какие-то детали японского быта мы уточняли (скажем, у автора просто "очаг", а мы поясняем, какой именно - например, котацу, читатель заглянет в гугл и сразу поймет, о чем речь).
Стилистически текст Эцу можно сравнить, пожалуй, с "Воспоминаниями бабушки" Полины Венгеровой: простой, искренний, теплый (правда, с точки зрения бытовых подробностей между ними ничего общего нет и быть не могло). Надеюсь, читать будет легко и приятно. Меня же как переводчика в который раз удивило - хотя пора бы привыкнуть - что на время работы повествователь становится тебе родным. Казалось бы, где я и где самураи, но как же мне все-таки близко их спокойное и по-хорошему смиренное отношение к жизни и смерти (апропо, дочери самурая и не надо брать себя в руки, как настаивает "Сплин" - она из них себя и не выпускает). Мой герой - господин Тода: когда выяснилось, что в новой Японии самураям особо нет места, он все же нашел себе место - то управлял имениями, то учил людей играть в го, да и просто служил привратником. И все это со спокойным достоинством, абсолютным согласием со своей судьбой, без надрыва и пафоса.
И сама Эцуко в этом смысле замечательная. Казалось бы, японская жизнь полна довольно строгих правил, но эти строгие правила, как выяснилось, прививают гибкость.
(Нет, я не спорю, возможно, для япониста это все не открытия, но для меня, прежде представлявшей Японию в основном по фильмам и немного по "Кодексу Бусидо", всё это внове).
В общем и целом, геноссен, читайте, книга прекрасная. И на русском, по крайней мере, я второй такой - о Японии - не знаю.