«Прекрасный мир, где же ты», Салли Руни

У Диор — маленькое чёрное платье, у Версаче — золотые вензеля и Медуза Горгона, у Салли Руни — все поправляют волосы, беседуют о капитализме и грустно мастурбируют (в произвольном порядке).

«Прекрасный мир, где же ты» — это роман-переписка между двумя университетскими подругами, Айлин и Элис. Одна из них стала успешной писательницей, которая может позволить себе роскошь выгорания и паузу в творчестве, вторая до сих пор работает помощником редактора за очень скромную сумму. Их союз не пошатнулся ни от разницы в финансовых возможностях, ни от расстояния: Айлин и Эллис пишут друг другу обо всём на свете. Они обсуждают, что барокко сменил белый пластик, что потребность разбираться в датской мебели и сортах вина — всего лишь способ нарастить дистанцию между собой и родителями, что биологические часы, как бы ни было прискорбно, навязчиво затикали после тридцати. Эти полные нежности и тоски по близости письма прослаиваются главами, в которых Айлин и Элис пытаются выстроить личную жизнь.

Элис, несмотря на флёр успеха и знаменитости, выбирает для этого первого попавшегося парня с сайта знакомств, Феликса, игнорируя тот факт, что он держится с ней подчёркнуто холодно и с подростковой неуклюжестью говорит «то, что думает на самом деле». Айлин же обращает внимание на друга детства, Саймона, с которым они парадоксально не могут сойтись вот уже много лет и, кажется, драма — просто их фетиш. В этой части книги все персонажи много говорят об истинных чувствах, но в основном перед оргазмом, а в остальное время — да-да, поправляют волосы и колготки.

Парадокс тридцатилетних в мире Салли Руни заключается в том, что они уже доросли до близости с Иисусом, но не доросли до близости друг с другом.

Поначалу довольно сложно соединить в одном персонаже рассуждение о стихах Рильке с неспособностью выдержать малейшую фрустрацию, касающуюся межличностных отношений. Палки в колёсах Айлин и Эллис ведь по большей части воображаемые: люблю тебя, но боюсь потерять, поэтому лучше уж нам и не начинать, или люблю тебя, но только пока ты ведёшь себя достаточно вызывающе, чтобы я страдала. Поначалу кажется, что это инфантильные страсти, которые плохо сочетаются с мимическими морщинами и седыми корнями, и внутренний цензор требует либо остановить премудрствование про Достоевского, либо снимать трусы с толикой осознанности.

Но в этом ведь вся прелесть и нелепость современности: люди успевают дожить до больных суставов, не выяснив, чего им хочется. Центр тяжести сместился, и теперь у всех есть позиция по каждому политическому событию за последние десять лет, но нет даже призрачного понимания собственных потребностей. Айлин и Эллис паникуют, сталкиваясь с реальностью, и их можно понять. Возможно, разговоры о великом уже давно подменяют нам необходимость выглядывать из окна.