И молчит. Ждёт.
Он уверен, что даже так Астро слишком заботлив, чтобы бросить его здесь одного. По крайней мере, он отчаянно старался в это верить, оттого, когда Новалайт без колебаний отпускает его руку и медленно двигается вдоль дивана, словно собираясь уходить, злодей растерянно поднимает на того взгляд, желая сказать что-нибудь, остановить и взять свои бездумные фразы назад, но уже слишком поздно..

Астро обходит диван и мягко приседает рядом со свечой.

Ваксвелл раздражённо цыкает. Уперевшись локтем в жёсткий подлокотник, он подпирает ладонью голову и угрюмо всматривается куда-то в глубь тягучей, пугающей пустоты. Впрочем, сейчас эта кромешная тьма уже не казалась такой устрашающей и липкой, как каких-то полчаса назад. Разумеется, всё потому, что рядом находился Астро.

Вопреки своей раздражающей меланхолии и вечно кислому выражению лица, в ночных посиделках и сонных разговорах лунный мальчик был удивительно хорош. Может, самую малость хуже, чем сам Ваксвелл, но это, само собой, даже не обсуждалось.


— Мне вообще плевать на всех вас, ясно? — словно оправдываясь перед самим собой, быстро тараторит свеча. — И на тебя особенно. Вы все просто бесящие идиоты.


— На меня особенно? — Новалайт плавно склоняет голову набок, искренне интересуясь чужими мыслями, без капли злобы или обиды. — И чем же я так заслужил подобную привилегию?


— Тем, что ты придурок. Постоянно лезешь куда не надо, — отрезает Ваксвелл кратко и по делу. Немного помедлив, он ворчит: — Так думаю не только я, но до мнения остальных мне нет дела.

Кажется, эту фразу он это уже говорил..

Астро в ответ лишь тихо хмыкает, мысленно перебирая в голове брошенные в его адрес слова. О, на удивление, это был едва ли не первый раз, когда Ваксвелл проявлял хоть какую-то искренность. Вот только лунный тун и без того прекрасно всё знал. Возможно, порой он действительно перегибал палку, настойчиво пытаясь заглянуть в чужую, закрытую на замок душу. Но ведь и вреда в его действиях никогда не было — лишь тихое, немного навязчивое желание помочь.

— Здесь довольно прохладно… — вместо ответных пререканий шепчет Астро. Он закидывает ноги на диван и уютно поджимает их ближе к груди, кутаясь в своё одеяло.

— Отлично. Повезло, что мне абсолютно всё равно, — огрызается фиолетовый тун. — Надеюсь, ты окончательно замёрзнешь и свалишь отсюда куда- подальше.

Несмотря на очередное едкое высказывание, Новалайт буквально боком ощущает, как предательски подрагивают худые плечи соседа. Ваксвелл пытается спрятать озябшие ладони между собственных бёдер, отчаянно стремясь поймать уходящее тепло.
Под объёмным, безразмерным оверсайзом свечи скрывалось до ужаса худощавое тело — и об этом Астро тоже было известно. Торчащие рёбра, острые, выпирающие тазовые кости… Они казались настолько острыми, что о них, казалось, можно было легко порезаться. И, разумеется, в такой леденящей атмосфере было бы странно, если бы Ваксвелла могло согреть что-то, помимо его собственного, медленно угасающего пламени.

Астро аккуратно, едва заметными, плавными движениями начинает подсаживаться ближе. Поначалу Ваксвелл упрямо делал вид, будто ничего не замечает и ему, как обычно, совершенно всё равно. Однако, когда разделяющее их расстояние сократилось до критического минимума, фиолетовый тун предпринял попытку тактического побега, начав медленно отодвигаться в противоположную сторону.

Должно быть, со стороны эти маневры выглядели более чем комично. Но ровно до тех пор, пока габариты мебели не сыграли против свечи: диван попросту закончился. Ваксвелл глухо ударился боком в подлокотник и на секунду задумался, недовольно цыкнув. Бежать было некуда, и в то же мгновение с другой стороны его настигло чужое мягкое тело, без лишних церемоний прижавшись вплотную.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — не выдержав такой наглости, рявкнул Ваксвел.

— Помогаю тому, кто в этом нуждается, — невозмутимо отозвался Новалайт.

Тонкая ладонь Астро, несущая в себе лёгкую ночную прохладу, осторожно заскользила вдоль позвоночника соседа. Лунный мальчик подушечками пальцев ощутил, как от этого мимолётного прикосновения худощавое тело рядом предательски вздрогнуло. Не теряя времени, Астро мягким жестом накинул на подрагивающие плечи свечи свободный край своего василькового одеяла.

Восковой тун обиженно надул щёки, став в этот момент похожим на капризного ребёнка. Он демонстративно скрестил руки на груди и недовольно фыркнул, но, вопреки своей гордости, отстраняться не стал. Даже тогда, когда Астро плавно притянул его к себе, буквально укладывая поверх своего торса и бережно укутывая поуютнее, словно ценную хрупкую вещь.

От Новалайта пахло чем-то до ужаса приятным. Это был сладкий, неуловимый аромат — так, наверное, хрустели бы настоящие звёзды, если бы их можно было поймать и съесть. Ваксвелл глубоко вдохнул этот космический запах, и его вечно напряжённые плечи наконец-то расслабились. Поддавшись моменту, он потянулся навстречу, уткнулся переносицей в чужую тёмную шею и прикрыл глаза. В этот миг его окутало редкое чувство полной безопасности. Впрочем, рядом с кем-то вроде Астро было чертовски трудно ощущать себя беззащитным. Особенно в моральном плане.
Пара прохладных рук нежно обвила талию худощавого парня, ещё одна ладонь ласково поглаживала спину, почти дразняще очерчивая пальцами позвонки сверху вниз. А чуть выше, там, где они соприкасались теснее всего, ладонь мягко перебирала фиолетовые пряди, массируя кожу головы и...

Стоп, что?

Пересилив нахлынувшую дремоту, свеча резко открыл глаза и скосил взгляд вниз, туда, где из-под одеяла виднелся торс лунного туна.

— Знаешь, а ведь мы когда-то спорили с Финном, — усмехнулся Ваксвел, поспешно зажмуриваясь обратно. Какой кошмар, в этот момент он искренне пожалел, что вообще решил проверить свои догадки. — Ну, о том, реально ли у тебя четыре руки.

— Правда? — в голосе Астро послышалась тихая улыбка. — И кто же победил?

— Пф-ф, разумеется, я.

О том, что Астро с лёгкостью раскрыл его маленькую ложь, Ваксвелл уже не узнает. Его веки наливаются свинцовой тяжестью, а сознание становится приятным и мутным. Внезапно, в один миг, абсолютно всё происходящее вокруг теряет свой прежний смысл. Тьма больше не кажется пугающей или зловещей; теперь она ласково укутывает своим теплом, позволяя окончательно провалиться в долгожданный сон и наконец-то отдохнуть.