Бога нет, всем спать

...Ваксвел тихо хихикает, бубня что-то неразборчивое себе под нос. Ногами он неуверенно балансирует на колченогом табурете, но даже так, в силу своего немалого роста, парень всё равно вынужден тянуться вверх на самых носочках.

Приоткрыв дверь в общую кухню чуть больше, чем наполовину, он с аккуратностью заправского ювелира водружает ведро с краской — ранее ловко выкраденной из мастерской Бруши — на самый верх. Ёмкость застывает ровно так, чтобы опасно опираться о деревянный дверной косяк. С лицом абсолютного победителя Ваксвел спускается на пол, отставляет табуретку подальше в угол, а сам, довольный собой, запрыгивает на кухонный стол. Подтянув к себе поднос с едва приготовленным, ещё горячим печеньем, он без зазрения совести закидывает пару штук прямо себе в рот.

— Ты уверен, что это сработает? — сидящая рядом Джиджи озадаченно склоняет голову набок. Под её крышечкой уже пряталось несколько украденных сладостей, но она без лишних раздумий потянулась за следующей.

— Конечно! Вот увидишь, он будет просто в ярости, — предвкушая триумф, ухмыляется свечка.

Слишком долго ждать засаде не приходится: в глубине коридора раздаются медленно приближающиеся, тяжёлые шаги. Секунда, вторая, и в дверном проёме застывают главные амбассадоры местной кухни — Космо и Спраут.

Заприметив столь неуважительное отношение к собственному кулинарному труду, Спраут, как и ожидал шутник, заметно нахмурился, а его взгляд потемнел.

— Вы что здесь устроили? — скрестив руки на груди, сурово интересуется росток.

— Шримпо был абсолютно прав, еда у тебя просто отвратительная, — усмехается Ваксвелл, нагло игнорируя встречный вопрос.

— Оу, да неужели? Тогда я заставлю тебя это выплюнуть — Закатав рукава своей белёсой рубашки, Спраут решительно шагает вперёд и наотмашь толкает дверь, мгновенно жалея о содеянном.

Балансирующее сверху ведро с грохотом срывается вниз, прилетая прямо на его зелёную макушку. Мало того, что удар выходит довольно болезненным, так вдобавок ко всему содержимое окрашивает беднягу в яркий, кислотно-жёлтый цвет. Неожиданный финал заставляет на секунду онеметь абсолютно всех присутствующих, включая самого пострадавшего.

— Что за… — Спраут пытается вытереть залитое лицо рукой, но лишь размазывает густую краску по коже, делая только хуже. Наконец, дар речи возвращается к нему, и он взрывается: — Ваксвел!! Ты что, издеваешься надо мной?!

Виновник торжества прыскает и начинает безудержно хохотать. Громко, заливисто, до хрипоты — настолько, что недоеденное лакомство вываливается из рук на пол, а сам он сгибается пополам от резкой боли в животе.

Космо с причитаниями тут же срывается к другу, пытаясь помочь отмыться под аккомпанемент разъярённых криков Спраута и неумолкающего хохота свечи.
Джиджи на кухне уже след простыл. Впрочем, как и пары кондитерских мешков, которые она ловко прихватила с собой.





...Ваксвелл резко просыпается от чужого смеха, эхом разносящегося где-то в отдалении. Ему хватает всего доли секунды, чтобы осознать реальность и рывком принять сидячее положение на диване. Но рядом уже никого нет.

О том, что эта ночная встреча не была глупым плодом сильного недосыпа и усталости, говорит лишь тёплое васильковое одеяло, сиротливо валяющееся где-то в его ногах.
Благодарить Новалайта он, конечно же, не станет. Как и разговаривать с ним или хотя бы стать чуточку мягче.
Но когда на следующий день Астро найдёт под своей дверью аккуратно и бережно сложенное одеяло, лунный мальчик поймет: она ему не к чему.

И молчит. Ждёт.
Он уверен, что даже так Астро слишком заботлив, чтобы бросить его здесь одного. По крайней мере, он отчаянно старался в это верить, оттого, когда Новалайт без колебаний отпускает его руку и медленно двигается вдоль дивана, словно собираясь уходить, злодей растерянно поднимает на того взгляд, желая сказать что-нибудь, остановить и взять свои бездумные фразы назад, но уже слишком поздно..

Астро обходит диван и мягко приседает рядом со свечой.

Ваксвелл раздражённо цыкает. Уперевшись локтем в жёсткий подлокотник, он подпирает ладонью голову и угрюмо всматривается куда-то в глубь тягучей, пугающей пустоты. Впрочем, сейчас эта кромешная тьма уже не казалась такой устрашающей и липкой, как каких-то полчаса назад. Разумеется, всё потому, что рядом находился Астро.

Вопреки своей раздражающей меланхолии и вечно кислому выражению лица, в ночных посиделках и сонных разговорах лунный мальчик был удивительно хорош. Может, самую малость хуже, чем сам Ваксвелл, но это, само собой, даже не обсуждалось.


— Мне вообще плевать на всех вас, ясно? — словно оправдываясь перед самим собой, быстро тараторит свеча. — И на тебя особенно. Вы все просто бесящие идиоты.


— На меня особенно? — Новалайт плавно склоняет голову набок, искренне интересуясь чужими мыслями, без капли злобы или обиды. — И чем же я так заслужил подобную привилегию?


— Тем, что ты придурок. Постоянно лезешь куда не надо, — отрезает Ваксвелл кратко и по делу. Немного помедлив, он ворчит: — Так думаю не только я, но до мнения остальных мне нет дела.

Кажется, эту фразу он это уже говорил..

Астро в ответ лишь тихо хмыкает, мысленно перебирая в голове брошенные в его адрес слова. О, на удивление, это был едва ли не первый раз, когда Ваксвелл проявлял хоть какую-то искренность. Вот только лунный тун и без того прекрасно всё знал. Возможно, порой он действительно перегибал палку, настойчиво пытаясь заглянуть в чужую, закрытую на замок душу. Но ведь и вреда в его действиях никогда не было — лишь тихое, немного навязчивое желание помочь.

— Здесь довольно прохладно… — вместо ответных пререканий шепчет Астро. Он закидывает ноги на диван и уютно поджимает их ближе к груди, кутаясь в своё одеяло.

— Отлично. Повезло, что мне абсолютно всё равно, — огрызается фиолетовый тун. — Надеюсь, ты окончательно замёрзнешь и свалишь отсюда куда- подальше.

Несмотря на очередное едкое высказывание, Новалайт буквально боком ощущает, как предательски подрагивают худые плечи соседа. Ваксвелл пытается спрятать озябшие ладони между собственных бёдер, отчаянно стремясь поймать уходящее тепло.
Под объёмным, безразмерным оверсайзом свечи скрывалось до ужаса худощавое тело — и об этом Астро тоже было известно. Торчащие рёбра, острые, выпирающие тазовые кости… Они казались настолько острыми, что о них, казалось, можно было легко порезаться. И, разумеется, в такой леденящей атмосфере было бы странно, если бы Ваксвелла могло согреть что-то, помимо его собственного, медленно угасающего пламени.

Астро аккуратно, едва заметными, плавными движениями начинает подсаживаться ближе. Поначалу Ваксвелл упрямо делал вид, будто ничего не замечает и ему, как обычно, совершенно всё равно. Однако, когда разделяющее их расстояние сократилось до критического минимума, фиолетовый тун предпринял попытку тактического побега, начав медленно отодвигаться в противоположную сторону.

Должно быть, со стороны эти маневры выглядели более чем комично. Но ровно до тех пор, пока габариты мебели не сыграли против свечи: диван попросту закончился. Ваксвелл глухо ударился боком в подлокотник и на секунду задумался, недовольно цыкнув. Бежать было некуда, и в то же мгновение с другой стороны его настигло чужое мягкое тело, без лишних церемоний прижавшись вплотную.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — не выдержав такой наглости, рявкнул Ваксвел.

— Помогаю тому, кто в этом нуждается, — невозмутимо отозвался Новалайт.

Тонкая ладонь Астро, несущая в себе лёгкую ночную прохладу, осторожно заскользила вдоль позвоночника соседа. Лунный мальчик подушечками пальцев ощутил, как от этого мимолётного прикосновения худощавое тело рядом предательски вздрогнуло. Не теряя времени, Астро мягким жестом накинул на подрагивающие плечи свечи свободный край своего василькового одеяла.

Восковой тун обиженно надул щёки, став в этот момент похожим на капризного ребёнка. Он демонстративно скрестил руки на груди и недовольно фыркнул, но, вопреки своей гордости, отстраняться не стал. Даже тогда, когда Астро плавно притянул его к себе, буквально укладывая поверх своего торса и бережно укутывая поуютнее, словно ценную хрупкую вещь.

От Новалайта пахло чем-то до ужаса приятным. Это был сладкий, неуловимый аромат — так, наверное, хрустели бы настоящие звёзды, если бы их можно было поймать и съесть. Ваксвелл глубоко вдохнул этот космический запах, и его вечно напряжённые плечи наконец-то расслабились. Поддавшись моменту, он потянулся навстречу, уткнулся переносицей в чужую тёмную шею и прикрыл глаза. В этот миг его окутало редкое чувство полной безопасности. Впрочем, рядом с кем-то вроде Астро было чертовски трудно ощущать себя беззащитным. Особенно в моральном плане.
Пара прохладных рук нежно обвила талию худощавого парня, ещё одна ладонь ласково поглаживала спину, почти дразняще очерчивая пальцами позвонки сверху вниз. А чуть выше, там, где они соприкасались теснее всего, ладонь мягко перебирала фиолетовые пряди, массируя кожу головы и...

Стоп, что?

Пересилив нахлынувшую дремоту, свеча резко открыл глаза и скосил взгляд вниз, туда, где из-под одеяла виднелся торс лунного туна.

— Знаешь, а ведь мы когда-то спорили с Финном, — усмехнулся Ваксвел, поспешно зажмуриваясь обратно. Какой кошмар, в этот момент он искренне пожалел, что вообще решил проверить свои догадки. — Ну, о том, реально ли у тебя четыре руки.

— Правда? — в голосе Астро послышалась тихая улыбка. — И кто же победил?

— Пф-ф, разумеется, я.

О том, что Астро с лёгкостью раскрыл его маленькую ложь, Ваксвелл уже не узнает. Его веки наливаются свинцовой тяжестью, а сознание становится приятным и мутным. Внезапно, в один миг, абсолютно всё происходящее вокруг теряет свой прежний смысл. Тьма больше не кажется пугающей или зловещей; теперь она ласково укутывает своим теплом, позволяя окончательно провалиться в долгожданный сон и наконец-то отдохнуть.

Темнота — друг молодёжи.

Ночная мгла накрывает собой Гарденвью, словно огромный, непробиваемый купол. Под ним мрачно, опасно, но лишь для тех, кто не умеет правильно вести себя в гостях и сохранять спокойствие.
Ведь ох... разумеется, они слышат каждую твою мысль, ощущают каждый удар твоего сердца, каждый твой вдох.
Они чувствуют страх.

Малышка Туддлс взвизгнула и тут же скрылась с головой под одеялом, что заставило сидящего рядом мужчину несдержанно хихикнуть.

— Я всё расскажу дяде Роджеру! — послышался недовольный, почти обидчивый тон из-под одеяла.

— Боюсь, тогда я больше не смогу читать тебе сказки на ночь, — голос Астро принял спокойный, расслабленный тембр. Такой, каким он говорил всегда, когда находился в порядке. — Не переживай, Туддлс, никто не придёт за тобой, пока я охраняю твой сон. — Лёгкая пауза. — Разумеется, если ты будешь храброй девочкой и позволишь себе отдохнуть.

— Обещаешь? — из-под одеяла показалась тёмная макушка и пара больших, красивых глаз. Такие бывают только у детей, не иначе.
Астро в ответ положительно кивает.
— Тогда я сплю! Вот уже прямо сейчас уже сплю, больше сказок не надо! Спокойной ночи, Астро! — и под сдавленный выдох девочка отворачивается к стене, подминая под голову подушку, и замирает, начиная дышать ровнее.

Из комнаты малышки мужчина выходит с чувством явного победителя. Тихо закрывая за собой дверь, он медленными, бесшумными шагами двигается вдоль тёмного коридора.

Порождённых ночью он не боялся, даже наоборот — жаждал вновь встретить тех, кто некогда ранее смел укрыть и приютить. Он должен быть им благодарен. Он благодарен, искренне и верно, несмотря на то, что таким, как они, никогда бы не стал. У него другой путь.
Правда, несмотря на это, в нём ещё есть что-то, что связывало его с другими кошмарными, ночными отродьями — он тоже чувствует.
Чувствует страх, боль, ненависть к собственному существованию. Чувствует животный ужас, подступающий к горлу большим комом. Чувствует нагнетающую тоску и бесконечное одиночество, что давит огромным грузом на чужие плечи, заставляя буквально согнуться пополам, умоляя не быть раздавленным в кашу от собственных мыслей.

Астро останавливается всего на секунду. Босые ноги его, мелко украшенные звёздами разных видов и размеров, едва чувствуют леденящий холод голых кафельных полов. Он сворачивает в сторону, удаляясь от собственной комнаты, в которую изначально держал путь. Возможно, у него ещё остались незаконченные дела на эту ночь.

Медленно переступая длинные, но уже совсем родные коридоры, Астро наконец оказывается у выхода в общий холл. Большой зал с проектором посередине и множеством мест вокруг, куда можно присесть, например: мягкие пуфики, подушки, кресла-мешки и обычные, а ещё пара длинных, цветных диванов. На одном из них тускло вырисовывался почти человеческий силуэт.
Новалайт неспешно подходит ближе. В темноте он мерцает, как одинокая, падшая звезда, что отчаянно старается спрятать собственный свет под подолом одеяла, но выходит откровенно плохо. Останавливаясь у спинки дивана, парень внимательно наблюдает за сидящим.

На диване, в позе брошенного эмбриона, скрутился Ваксвелл. Парень-свечка прижимал ноги к себе, обнимая их ладонями, и плечи его дрожали, как последний сухой лист на сильном ветру. Тягучей, томной дымкой от него несло печалью, страхом и жжёным деревом. Лицо его было скрыто где-то в коленях, но по частым, рваным всхлипам всё уже было предрешено.

— Ваксвелл... — начал осторожно парень, чуть опираясь о спинку.

Только вот, как и ожидалось, спокойной реакции в ответ он не получил. Дёрнувшись всем телом, тун чуть ли не слетел с дивана. Быстро обернувшись, он уставился на незваного гостя. Щёки его были мокрыми, глаза покрасневшими и так приятно мерцали от исходящего от Астро света, что почти перехватывало дыхание.

Ваксвелл же, в свою очередь, кажется, до конца осознал своё положение лишь после отпустившего его шока. Он быстро отвернулся, громко втягивая носом сопли и наспех утирая глаза большими и мягкими рукавами красной толстовки. Кажется, свечка ходит в ней почти всегда. Кажется, ему более чем идёт.С кофтами Джиджи, пожалуй, они всё равно не сравнятся по объёму.

— ...Какого чёрта ты здесь делаешь? — для того, кто устраивает ночную истерику, голос был невероятно стойким, а тон грубым. Похвально. Хотя, разумеется, он всё ещё проседал на гласных.

— Слежу за тем, чтобы все туны спали в столь поздний час, — игнорируя колкости, совершенно спокойно отвечает Мун, но тонко намекает.

— Пф-ф... — Ваксвелл фыркает, и его грудную клетку содрогает в попытках набрать воздуха. Луна не видит, но уверен, что парень закатил глаза. — Мне некогда спать, я должен... придумать новые злодеяния! — последняя фраза была сказана громче, будто он наконец нашёл себе оправдание. — Конечно, я же не могу позволить, чтобы вам сладко жилось.

Новалайт на столь острое заявление лишь качает головой. Ваксвелл всегда был таким. Ярким и горячим, отчаянно старающимся обжечь других, но выходит это в крайность плохо.

Он входил в список тех немногих, кому на регулярной основе доставались плохие сны. Ох, разумеется, не из-за Астро, не подумайте! Мун как раз тот, кто отчаянно пытался помочь свечке выспаться. Но раз он здесь, то, должно быть, со своей работой он справился не очень хорошо.

— Неужели? Твой вид едва похож на злодея, Ваксвелл, — он говорил это без упрёка, но по тому, как настороженно напряглись плечи парня, можно было понять, что Муну следовало бы закрыть свой рот. — Тебе снова снятся кошмары?

Астро пришлось чуть отшатнуться. Мягкий белый фитиль на чужой голове, до сего момента мирно торчащий без лишних телодвижений, вдруг вспыхивает ярким пламенем, что в мрачной комнате особенно сильно режет глаза, предвещая сильные эмоции его обладателя.Свечка почти рычит что-то себе под нос, ударяя кулаком по подлокотнику прежде, чем развернуться к стоящему. Он приподнимается на коленях, хватает Астро за верх одеяла и небрежно тянет ближе к себе, скалясь почти в лицо.

— Это ведь твоих рук дело, да?! — Ваксвелл резко встряхивает того, превосходство в силе чувствуется невооружённым взглядом. — Это всё из-за тебя, я знаю! Из-за тебя я вижу это! Ты просто ненавидишь меня!

— Ваксвелл, успокойся, пожалуйста... — Новалайт отчаянно пытался удержать единственное, в чём он чувствовал себя по-настоящему комфортно, но с сильными руками свечи выходило плохо. Одеяло сползло вниз по плечам, оголяя шею и мягкие ключицы. — Конечно, я бы не стал делать что-то подобное, особенно из личных побуждений. Даже Шримпо не беспокоится о своём сне.

— Тогда почему я должен?! — Ваксвелл выкрикивает это особенно яростно, прямо в чужое лицо.

Он тяжело дышит, сжимая чужое одеяло до белых костяшек, и смотрит. Просто смотрит на спокойное, слегка сочувствующее лицо Астро. Такое лицо по отношению к себе он презирал больше всего на свете.Тяжко выдыхая, Ваксвелл оседает обратно на диван. Быстро разгоревшееся пламя так же быстро затухает, оставляя после себя лишь лёгкий запах дыма и сожаления.

Прежде чем свеча решит впасть в новую апатию, Астро выпутывает одну из ладоней, мягко накрывая ей чужую руку.

— Я не знаю, Ваксвелл. Мне действительно жаль, — руки Муна гладкие, ужасно холодные и с лёгкими коготками вместо ногтей. — Но я могу помочь тебе.

— Ну да, конечно, — Ваксвелл закатывает глаза, отводя взгляд в сторону. Он не пытается вырваться из лёгкой хватки, тем не менее говорит: — Мне не нужна твоя помощь.