Обучение не для галочки: А.С.Консалт || A.S.Consult

СТРАШНАЯ ОШИБКА, КОТОРУЮ Я СОВЕРШИЛ СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД, ИЛИ «А МЕНЯ СПРОСИТЬ НЕ ЗАБЫЛИ?»

Звонят мне вчера старые знакомые.
— Ты в воскресенье дома?
— Дома.
— О, отлично! Мы как раз с дачи будем с детьми ехать, мимо тебя. Тогда заедем, шашлычков пожарим. Ты же нас приглашал!

И я на секунду завис. Вроде всего-то признался, что буду у себя дома. А люди уже мысленно расставили тарелки на моём столе. :)

Для понимания: вместе мы работали больше двадцати лет назад, когда я ещё торговал копировальной техникой, до моего ухода в тренинги. Тогда действительно дружили, общались. А потом жизнь разошлась: у каждого свои дела, свои интересы. В последние годы — поздравления с праздниками, все более редкие звонки. Без ссор и обид, просто такое бывает.

Лет семь назад мы собрались большой компанией бывших коллег. Весь вечер в основном: «А помнишь?.. А вот помнишь?..» Вспоминать было что, конечно. Но как-то выяснилось, что новых общих тем практически нет. Посидели, поностальгировали, поели-попили, разошлись. И снова каждый в свою жизнь.

Именно на той встрече я рассказал, что недавно построил дом. Меня спросили, где он. Услышали название места и обрадовались: «О, так это нам по пути! Надо как-нибудь к тебе заехать!» Я, кажется, ответил: «Ну заезжайте». Но это не точно. А что обычно отвечают на такое из вежливости?

Так вот, выяснилось, что это был не разговор за столом. Это я, оказывается, оформил бессрочный абонемент на шашлыки. Семь лет приглашение лежало без движения, а тут решили воспользоваться. Интересно, у него вообще срок действия есть? :)

Ладно, даже не в семи годах дело. Вы едете мимо — прекрасно. Но почему ваш маршрут должен становиться моими планами? И с каких пор ответ «я дома» означает «я свободен, приезжайте, мясо уже маринуется»?

Я вообще всегда дома, потому что я работаю из дома: вебинары, консультации, встречи с клиентами. Иногда и по воскресеньям. Но самое смешное, что я ведь даже не обязан быть занятым. Могу, например, выйти во двор вот в таком виде, как на фото: шорты, носки, резиновые боты, тёплая куртка, шапка. Сесть с кружкой чего-нибудь горячего — чаем или чем-то ещё, согревающим не только снаружи, но и изнутри. Выглядеть при этом как человек, который одевался сразу на три сезона. И получать огромное удовольствие от того, что никто от меня ничего не хочет

Ну вот хочу я так провести воскресенье. Разве этого мало?

В общем, сказал: «Ребята, извините, у меня на этот день другие планы. Принять вас не смогу». В ответ — разочарованное: «Ну понятно… Всё ясно… Ладно, пока». Может, я, конечно, неправильно расслышал, но ощущение осталось такое, будто я их обидел. Они-то всё прекрасно придумали: мимо проехать, ко мне заглянуть, шашлыков поесть. А я всю программу сорвал. Своими планами. Как нехорошо получилось.

И ведь это не единственный вариант. Бывает: «Купил машину, приеду похвастаюсь, заодно посмотрю, как ты живёшь». Какое счастье! Ко мне приедут посмотреть, как я живу. Мне-то оно, конечно, очень надо. Или: «У нас свободные выходные, хотим к тебе!» Рад за ваши выходные. Но мои-то тут при чём?

При этом я люблю гостей. Честно. И продуктов куплю, и наготовлю всякого вкусного, и посижу с удовольствием хоть весь день до ночи. Когда мне самому хочется этой встречи, когда мы договорились и я людей жду. Я и против спонтанности ничего не имею: «Мы рядом будем, можно заскочить, если тебе удобно?» — нормальный вопрос. И «нет» на него, по-моему, тоже нормальный ответ.

А вот когда мне уже сообщили, что ко мне едут, и осталось только обрадоваться… Тут у меня что-то не сходится.

Может, я просто неправильный загородный житель? Нормальные люди, наверное, только рады: «Как хорошо, гости сами нашлись!» А я тут в шортах, зимней куртке, со своей литровой кружкой и какими-то собственными планами.

А у вас как? «Будем мимо — заедем» — это дружеская непосредственность или всё-таки бесцеремонность? Приходилось отказывать людям, которые уже почти назначили себе визит? Или вы как раз обожаете неожиданных гостей? Расскажите, мне правда интересно.

ДВА КОТА И ОДИН БЮДЖЕТ 😁

На днях обнаружил занятную закономерность. Моя прививка от гриппа обошлась мне в ноль рублей. А вакцинация двух котов — в десять с лишним тысяч.

С собой всё было просто. Записался через Госуслуги, пришёл к назначенному времени, кольнули — и свободен. Ни очередей, ни расходов, ни лишних телодвижений. Красота!

С котами вышло интереснее. Сначала глистогонное. Недешёвое. Потом сами прививки. Ещё более недешёвые. Плюс запись, поездка, ожидание в очереди. Итого — пять с лишним тысяч на одну усатую физиономию. А физиономий, напомню, две.

Я даже на минуту задумался о сравнительной ценности человеческой и кошачьей жизни. А потом понял, что дело совсем не в ценности. Просто мою вакцинацию финансирует государство. А кошачью — я.

И тут меня осенило. Да я же для своих котов и есть государство! Причём чрезвычайно социально ориентированное.

У моих граждан бесплатная медицина. Бесплатное жильё. Бесплатное питание. Коммунальные услуги за счёт бюджета. Даже развлечения предусмотрены. И никаких налогов! Единственное, что граждане исправно вносят в государственный бюджет, — шерсть. И какашки.

На работу они не ходят. Общественно полезной деятельностью не занимаются. Периодически наносят ущерб государственному имуществу.

При этом требования к качеству государственных услуг — запредельные. Еда недостаточно разнообразная. Дверь открывается слишком медленно. Обслуживающий персонал не реагирует на срочные обращения в три часа ночи.

Любая попытка бюджетной оптимизации немедленно вызывает массовые протесты у мисок. И ведь протестующих всего двое, а шуму — как на многотысячном митинге!

В общем, теперь я гораздо лучше понимаю, насколько непросто управлять социальным государством. Особенно когда правительству приходится не только обеспечивать граждан бесплатной медициной, но ещё и убирать за ними лотки.

И самое обидное — оба гражданина категорически недовольны действующей властью! 😹

P.S. Коллеги по государственному управлению, признавайтесь: сколько у вас граждан на полном обеспечении и чем они недовольны?

ПОЧЕМУ Я ДО СИХ ПОР НЕ НАПИСАЛ КНИГУ ПРО ТРЕНИНГИ?

На днях в очередной раз согласовывал кейсы для книги «Микролёрнинг по-нашему». И тут от одного из авторов прилетает вопрос:

— Саша, слушай, а почему ты до сих пор книгу про тренинги не написал? Про методологию разработки написал, про онлайн-тренинги тоже, сейчас про микролёрнинг выходит. Ещё про практику пишешь. А про то, как проводить обычные тренинги, — нет. Ну там групповая динамика, цикл Колба, работа с трудными участниками и всё такое?

И я задумался. Ведь действительно, тренинги я провожу больше тридцати лет, а написать книгу об их проведении мне почему-то ни разу даже в голову не приходило.

Сначала подумал, что просто не считаю себя выдающимся ведущим тренингов. Я точно сильнее как методолог, разработчик и автор. А среди тренеров есть люди гораздо ярче, харизматичнее, артистичнее меня. Тут можете начать меня разубеждать. Сопротивляться не буду. :)

Но потом понял, что дело даже не в этом.

Я просто не понимаю, что нового мог бы написать о проведении тренингов.

Про групповую динамику написано. Про цикл Колба написано. Про трудных участников, вопросы, дискуссии, упражнения, обратную связь — тоже написано. Есть прекрасные книги, есть хорошие, есть посредственные. Есть, конечно, и совсем никакие.

Но зачем мне писать ещё одну? Чтобы пересказать известные концепции своими словами? Добавить собственные примеры? Ещё раз разжевать то, что до меня уже разжевали, проглотили, переварили и снова разжевали? Не знаю. Меня почему-то не тянет. :)

Мне вообще не очень интересно просто пересказывать то, что уже известно. Мне гораздо интереснее придумывать, развивать, совершенствовать, создавать что-то новое.

Собственно, именно это мне и нравится в работе над книгами. Разбираться в теме, находить то, что пока не очень хорошо изучено или описано, замечать какие-то закономерности, придумывать свои модели и инструменты. Пробовать их в деле, переделывать, улучшать.

То есть не просто собрать то, что уже придумали другие, и красиво изложить, а попробовать сделать следующий шаг. Добавить что-то своё.

И чтобы потом читатель мог этим пользоваться. Взять какую-то модель, инструмент, идею и применить в своей работе.

Павел Безручко написал отзыв на мою книгу по методологии разработки тренингов, и среди её достоинств он неожиданно отметил: «В книге нет сторителлинга». Я сначала удивился, а потом понял, что это действительно комплимент.

Я не очень люблю профессиональные книги в жанре «мой путь в искусстве». Ну знаете, когда автор рассказывает, как он начинал, какие трудности преодолел, с какими замечательными людьми встретился и как в результате стал тем великим человеком, чьё имя теперь красуется на обложке.

Мне кажется, чтобы написать такую книгу, нужна некоторая нереализованная мания величия. Ну или хотя бы твёрдая уверенность, что твоя биография страшно интересна окружающим. :)

Я вот, например, не настолько велик, как Ольга Бузова или Анастасия Волочкова, чтобы писать книгу о своём пути в искусстве. Мои заслуги, боюсь, несколько скромнее. И вряд ли история моего тернистого восхождения к вершинам тренерского мастерства вызовет бурный интерес у широкой публики. :)

Поэтому мне гораздо интереснее писать не о себе, а о том, что нового я могу предложить читателю.

Именно поэтому я взялся за книгу про микролёрнинг. И поэтому сейчас пишу книгу про практику в обучении. В этих темах мне есть что исследовать, что переосмыслить, что улучшить. Есть идеи, которые хочется проверить, развить и предложить другим.

А вот книгу про проведение тренингов я пока писать не буду. Не потому, что об этом больше нечего сказать. Вполне возможно, кто-то другой видит то, чего не вижу я, и сможет предложить совершенно новый взгляд на нашу профессию.

Кстати, а как вам кажется, о чём в нашей тренерской и методологической профессии действительно не хватает хороших книг? Не очередных пересказов давно известного, а таких, после которых начинаешь иначе смотреть на свою работу.

УЛУЧШАТЬ МИР МОЖНО РАЗНЫМИ СПОСОБАМИ. НАПРИМЕР, ЖАЛОБАМИ

Есть способы делать мир лучше, которые всем нравятся: помочь человеку, посадить дерево, сделать что-то полезное. А есть способ гораздо менее симпатичный. Слово у него довольно противное — пожаловаться.

На чиновника. На налогового инспектора. На сотрудника банка. На контролёра в автобусе. На любого человека, которому мы платим за то, чтобы он нормально делал свою работу.

Некоторое время назад я ехал в автобусе и стал свидетелем очень неприятной сцены. Два контролёра поймали молодого парня-мигранта, который не оплатил проезд. Тут никаких вопросов: не оплатил — отвечай за нарушение. Но дальше началось совсем другое.

Это был совсем мальчишка. Очень молодой, растерянный, судя по всему, плохо понимавший, что происходит и что ему делать. И на этого мальчишку контролёры буквально налетели. Особенно женщина. Разговаривала грубо, давила, угрожала. В какой-то момент прозвучало отчётливое: «Я тебе жизнь испорчу». Были и другие реплики с прозрачными намёками на его положение мигранта.

И мне всё время хотелось мысленно заменить его кем-нибудь другим. А если бы перед ними стоял уверенный, сытый американец лет пятидесяти? А компания крепких гопников? А человек откровенно бандитского вида? Почему-то мне кажется, тон разговора был бы совсем другим. А здесь увидели слабого и растерянного — и начали доклёвывать.

Мне было неловко за нашу страну. И невольно возникала неприятная мысль: а не из таких ли эпизодов потом складывается отношение к русским в других странах? Когда человек, почувствовав власть, демонстрирует её тому, кто слабее. Этот мальчишка приехал сюда явно не от хорошей жизни. Возможно, и стоимость проезда для него — ощутимые деньги. Это, конечно, не оправдывает неоплаченный проезд. Нарушил — отвечай по правилам. Но нарушение правил не даёт права унижать и запугивать.

Я не поленился и написал жалобу. Указал маршрут, время, участок дороги, описал контролёров и то, что услышал. Проверить всё оказалось несложно: у контролёров есть видеорегистраторы. Потом пришёл официальный ответ: проверка подтвердила описанную ситуацию. С сотрудниками провели разбор, указали на недопустимость такого поведения и направили их на дополнительное обучение по работе с пассажирами.

И вот тут важно не столько то, что конкретным контролёрам сделали замечание. Важно другое. Мы очень любим говорить: «Ну а что ты хочешь? У нас всегда так». Или ещё привычнее: «У нас в стране всё через задницу», «у нас в стране всё плохо». Но ведь очень часто плохо ещё и потому, что мы промолчали там, где не надо было молчать. Махнули рукой. Решили не связываться.

А потом мечтаем о другой стране, где всё устроено нормально. Но, может быть, иногда надо не бежать туда, где уже хорошо, а пытаться сделать нормально здесь? Требовать. Писать. Добиваться. Этот пример показывает: добиваться можно. Система не всегда глуха. Иногда десяти минут хватает, чтобы плохое поведение не осталось без последствий.

Мне кажется, качество мира, в котором мы живём, сильно зависит от того, что мы готовы считать нормой. Я плачу за проезд — и хочу профессионального отношения к пассажирам. Плачу налоги — и хочу нормального отношения в государственных учреждениях. Плачу банку комиссию — и хочу, чтобы со мной разговаривали как с клиентом.

Причём жалоба — не обязательно желание кого-то наказать. Когда-то одна очень известная компания даже обучала сотрудников по программе с прекрасным названием «Жалоба как подарок». Идея правильная: недовольный клиент бесплатно показывает организации, где у неё что-то не работает. Правда, той компании это, кажется, не особо помогло ))

Поэтому иногда сделать мир вокруг себя чуть лучше — это не пройти мимо. Не махнуть рукой. Не сказать: «А мне-то что». А потратить десять минут и написать жалобу.

А как вы к этому относитесь? Жалоба — это неприятное «стукачество»? Или нормальный способ дать обратную связь и потребовать, чтобы за наши деньги с нами и с другими людьми обращались по-человечески?

А ХОРОШО ЛИ, КОГДА ВСЕ ВИДЯТ НАС ОДИНАКОВО?

После сентябрьской супервизии, которую мы проводили втроём с Жанной Завьяловой и Полиной Ровиной, меня больше всего зацепил один момент.

Были выступления, по которым наши оценки довольно сильно расходились. Причём не на уровне мелочей. Один из нас мог увидеть очень сильное решение, другой — серьёзную проблему, третий вообще обращал внимание на что-то совсем другое.

И первая моя мысль была довольно простой: значит, у нас что-то не так с самой процедурой супервизии.

Если три профессионала смотрят один и тот же фрагмент и видят настолько разное, может быть, недостаточно чёткие критерии? Может быть, нужно ещё точнее договариваться, что именно мы оцениваем? Может быть, сама процедура должна сильнее «сводить» мнения супервизоров?

Я довольно долго думал именно в эту сторону. А потом вдруг поймал себя на другом вопросе: а почему, собственно, наши оценки вообще должны совпадать?

Ведь супервизия — далеко не единственная ситуация, где нашу работу оценивают разные люди. Это происходит на профессиональном конкурсе. На тендере, когда заказчик выбирает тренера. Во время сертификации. При найме. Да просто в реальной работе, где на нас одновременно смотрят участники, HR, L&D, руководители, заказчик.

И каждый смотрит из своей точки. Один прежде всего видит методическую логику. Другой — что происходит с группой. Третий — насколько всё это связано с реальной работой участников. Четвёртый — насколько он вообще готов доверить этому человеку своих сотрудников.

Когда несколько людей независимо друг от друга замечают одно и то же — это, конечно, важный сигнал. Значит, какая-то наша сильная сторона или, наоборот, проблема настолько заметна, что считывается с разных позиций.

Но всегда ли одинаковая оценка — это хорошо?

Если со всех сторон мы выглядим одинаково, не становимся ли мы в каком-то смысле слишком гладкими? Как шар: с какой стороны ни посмотри — примерно одно и то же. А где тогда объём, где грани, где профессиональная индивидуальность?

Если вспомнить известных тренеров, заметных профессионалов, авторов собственных школ и подходов, они ведь почти никогда не вызывают у всех одинаковую реакцию. Одних восхищают, других раздражают, третьи с ними спорят. И, пожалуй, это естественно: чем ярче собственный почерк, тем труднее подогнать человека под единую линейку и получить одинаковую оценку от всех.

Может быть, сильный профессионал — это вовсе не обязательно человек, которого все оценивают одинаково. Может быть, наоборот, какие-то его решения один назовёт авторской силой, другой — спорностью, а третий вообще увидит в них совсем другой смысл.

И тогда расхождение оценок становится не проблемой, которую надо устранить, а материалом для размышления. Не «кто из них прав?», а «что именно каждый из них увидел во мне?». Не «какую оценку считать правильной?», а «почему одно и то же моё действие вызвало настолько разные реакции?».

Наверное, поэтому сейчас я думаю так: совпадение оценок даёт уверенность. А расхождение — объём. И, пожалуй, второе иногда даже интереснее первого.

Особенно когда я думаю о разрабатываемых сейчас процедурах профессиональной сертификации тренеров. Есть у меня одно опасение: как бы в итоге лучше всего их не проходили именно те, кто максимально гладок, понятен и безопасен для любого оценщика.

Такие профессиональные шары: с какой стороны ни посмотри — всё правильно. Только вот вопрос: а где тогда собственный почерк, риск, индивидуальность, профессиональная идентичность?

А как вам кажется: хороший профессионал должен выглядеть примерно одинаково в глазах разных людей? Или настоящая профессиональная многомерность как раз и начинается там, где разные люди видят в нас разное?

ПРИВЕТ, ПЕНСИОНЕРЫ! А КАК У ВАС?

Вчера я посадил три последних дерева и на этом официально завершил свой садовый сезон 2026 года.

Кажется, у меня окончательно появилось пенсионерское хобби. Ну что ж — возраст уже позволяет, поэтому стыдиться совершенно нечего. Тем более что, как выяснилось, сад даёт мне какое-то совершенно неожиданное количество радости, энергии и сил.

Сезон в этом году получился очень насыщенным. Я пересадил несколько неудачно посаженных когда-то сиреней, сделал две живые изгороди, разделил и рассадил хосты, посадил восемь сортов морозостойкого винограда и довольно много новых деревьев, в том числе несколько экзотов: шарафугу — гибрид сливы, абрикоса и персика, японскую грушу «Никониси», афлоцеразус — гибрид вишни и миндаля, и кое-что ещё.

А в сентябре наконец появился забор по четвёртой, последней открытой стороне участка.

Но главным моим садовым проектом этого года стала огромная клумба вокруг каштана.

Чего я туда только не посадил. В этом году зацвело ещё далеко не всё — основного эффекта я жду уже следующим летом. Но даже сейчас получилось невероятно красиво. Причём некоторые растения, посаженные довольно поздно, цветут до сих пор, а хризантемы вообще решили, что октябрь — совершенно нормальное время для буйства.

Клумба находится прямо напротив окна моего кабинета. Поэтому теперь в перерывах между работой я иногда просто подхожу к окну и смотрю.

И каждый раз испытываю довольно смешанную эмоцию: радость, удовольствие и, наверное, немножко гордость.

Особенно если вспомнить, что всего 14 лет назад здесь вообще ничего не было.

Просто поле. Земля. Ни дома, ни сада, ни деревьев, ни клумб.

А теперь здесь дом, взрослые деревья, кусты, виноград, цветы, дорожки, забор — целый маленький мир, которого когда-то не существовало.

И вот это, пожалуй, самое интересное.

Потому что сад неожиданно оказался очень похож на мою профессиональную жизнь.

Я и в работе больше всего люблю не повторять уже существующее, а придумывать и создавать то, чего раньше не было. Новый тренинг, новую методику, новый формат, книгу, проект. Сначала существует только довольно смутная картинка в голове. А потом начинаются совсем не романтические вещи: придумать, проверить, переделать, исправить ошибку, ещё раз попробовать, доделать.

В саду всё ровно так же.

Более того, сад довольно жестоко отучает от идеи: «попробовал — сразу не получилось — значит, надо бросить и заняться чем-нибудь новым».

Посадил не туда — пересади. Не прижилось — разберись почему. Сегодня посадил — иногда результата жди год. А чтобы из голой земли получился сад, оказывается, надо просто очень много раз сделать довольно небольшие вещи.

Регулярно. Последовательно. Достаточно долго.

Наверное, в этом и есть один из секретов больших результатов. Они редко возникают от одного героического усилия. Гораздо чаще это сотни маленьких действий, которые человек почему-то продолжал делать тогда, когда первоначальный азарт уже давно прошёл.

Сейчас почти всё закончено. Осталась совсем мелочь: где-то досыпать мульчу, что-то укрыть, что-то пригнуть, что-то подготовить к зиме.

А дальше — ждать весны.

И смотреть из окна на то, чего ещё четырнадцать лет назад вообще не существовало.

Так что, коллеги по пенсионерскому цеху, признавайтесь: у кого какое хобби оказалось вдруг совсем не «для галочки», а настоящим источником радости и сил?

ОДНО СВОЁ + ТРИ ЧУЖИХ

Когда мы готовили онлайн-супервизию на 10 октября, я поймал себя на довольно простой арифметике.

В программе четыре тренерских фрагмента. Для каждого супервизируемого один из них будет собственным, а три — чужими.

И сначала кажется, что главное здесь, конечно, собственное выступление. Ты проводишь фрагмент тренинга, за твоей работой наблюдают другие профессионалы, а потом вы вместе разбираете то, что происходило.

Но чем больше я думаю об этом формате, тем интереснее мне кажутся и три чужих фрагмента. Потому что здесь начинается совсем другая профессиональная работа.

Когда разбирают твой тренинг, ты находишься внутри ситуации. Ты знаешь свой замысел, понимаешь, зачем выбрал именно этот метод, помнишь, что происходило с группой и почему в какой-то момент решил вмешаться — или, наоборот, не вмешиваться.

А когда наблюдаешь за работой другого тренера, позиция меняется. Не нужно самому управлять группой и принимать решения за несколько секунд. Можно спокойно смотреть на происходящее.

И я бы предложил наблюдать всего через три вопроса:

ЧТО СЕЙЧАС СДЕЛАЛ ТРЕНЕР?

КАКУЮ ЗАДАЧУ ОН ЭТИМ РЕШАЛ?

А ЧТО БЫ НА ЕГО МЕСТЕ СДЕЛАЛ Я — И ПОЧЕМУ?

Последний вопрос для меня особенно интересен. Потому что в этот момент ты уже не просто смотришь или оцениваешь чужую работу. Ты начинаешь мысленно принимать собственное профессиональное решение.

И иногда происходит забавная вещь. В чужой работе довольно легко заметить то, чего совершенно не замечаешь в своей. Смотришь на решение коллеги, думаешь: «Я бы точно сделал иначе». Начинаешь объяснять себе почему — и вдруг понимаешь, что в похожей ситуации сам регулярно делаешь практически то же самое. :)

А иногда наоборот. Видишь решение, которое самому вообще не пришло бы в голову. И не обязательно тут же забирать его себе. Гораздо интереснее понять, почему другой тренер выбрал именно его и в каких условиях оно работает.

Поэтому для меня четыре фрагмента супервизии — это не просто четыре выступления.

СВОЁ ВЫСТУПЛЕНИЕ — возможность увидеть собственную работу глазами других.

ТРИ ЧУЖИХ — возможность проверить уже собственный профессиональный взгляд.

А потом одно начинает работать на другое. То, что заметил в чужой работе, заставляет по-другому посмотреть на свою. А вопросы, которые получил во время собственного разбора, начинаешь задавать себе, наблюдая за коллегами.

10 октября следующую профессиональную супервизию мы проводим онлайн. В программе будут четыре тренерских фрагмента, поэтому каждый супервизируемый в течение дня побывает по обе стороны процесса: и тренером, за которым наблюдают, и профессиональным наблюдателем.

Как устроена онлайн-супервизия, описали здесь:
https://asconsult.ru/Online_Professional_supervision

ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ХОТЕТЬ РЕЗУЛЬТАТА ЗА ДРУГОГО

Есть эпизод моей профессиональной биографии, о котором я почти не рассказывал.

Года три назад я пробовал себя в продюсировании экспертов. Человек приходил на консультацию, а дальше мог взять индивидуальное сопровождение. На какое-то время он получал меня почти в режиме безлимитного консультанта: тема, продукт, позиционирование, продвижение.

ПОЧЕМУ Я ВДРУГ ОБ ЭТОМ ВСПОМНИЛ?

На этой неделе мне написал один из тех людей. Поговорили, и я от души порадовался: многое у него получилось. Цели в значительной степени достигнуты, мы до сих пор на связи.

Но были и другие. И, если честно, их было больше.

Мне не очень приятно это признавать. Если я брался человека сопровождать, могу ли считать отсутствие результата только его неуспехом? Наверное, нет.

Но несколько вещей тот опыт хорошо показал.

ПЕРВОЕ. МОЖНО ЛИ ХОТЕТЬ РЕЗУЛЬТАТА ЗА ДРУГОГО?

Один из моих не очень успешных клиентов охотно обсуждал идеи и вдохновлялся. Но между встречами почти ничего не происходило.

И однажды я поймал себя на вопросе: кто сейчас больше хочет этого результата — он или я?

Если консультант начинает двигаться энергичнее клиента, это уже не помощь. Это попытка тащить взрослого человека к его собственной цели.

ВТОРОЕ. А ЖЕЛАНИЯ ДОСТАТОЧНО?

«Я хочу стать экспертом». «Я хочу создать продукт». «Я хочу выйти на рынок».

Хорошо. А что ты сделал для этого за последнюю неделю?

Один человек искренне хотел развивать свою тему. Но как только появлялась возможность выступить, написать или провести встречу, находилась причина отложить: время неидеальное, аудитория не та, продукт сыроват.

Мало лежать в сторону цели. К ней всё-таки приходится идти.

ТРЕТЬЕ. А ЧТО ЗНАЧИТ «ТЕМА НЕ ПОШЛА»?

Один из клиентов сделал одну попытку запуска, не получил результата и решил: тема рынку не нужна.

Но что мы проверили? Тему? Или одну упаковку, один канал, одну аудиторию, один момент времени?

Рынок показывает, что продаваться может практически всё — иногда даже то, в чем трудно обнаружить здравый смысл. Для меня продавать то, во что я не верю, невозможно. Но одна неудачная попытка — еще не диагноз.

ЧЕТВЕРТОЕ. СКОЛЬКО НУЖНО ПРОБОВАТЬ?

По моим ощущениям, экспертную тему стоит проверять хотя бы полгода. И хотя бы раз в неделю предъявлять себя миру в этом качестве: писать, выступать, проводить свои мероприятия, участвовать в чужих.

Был у меня человек, который временами совершал мощнейшие рывки. А потом исчезал на несколько недель.

Рынок плохо запоминает вспышки. Зато хорошо замечает регулярность.

ПЯТОЕ. А ВСЯКАЯ ЛИ РАБОТА ДВИГАЕТ К РЕЗУЛЬТАТУ?

Можно бесконечно улучшать программу, переписывать описание продукта, изучать рынок, учиться, планировать контент, вести переписку.

Полезно? Конечно. Но достаточно ли этого?

Один из моих клиентов мог часами планировать, совершенствовать продукт, обсуждать позиционирование. Деятельность кипела. Но на вопрос «Что из этого за последнюю неделю приблизило тебя к клиенту, продаже, выступлению или партнерству?» ответить было почти нечего.

С тех пор у меня есть простой фильтр: это действие приближает к цели? Отдаляет? Или вообще никак с ней не связано — хотя выглядит разумно?

Можно неделями разрабатывать стратегию продвижения. А можно отправить десять предложений потенциальным партнерам. Можно вести десятки интересных коммуникаций. Но иногда полезно спросить себя: а к чему именно они привели?

Наверное, поэтому я сейчас гораздо меньше верю словам «я хочу» и гораздо внимательнее смотрю на повторяющиеся действия.

И, пожалуй, один из самых неприятных вопросов, который иногда стоит себе задавать: я сейчас действительно двигаюсь — или просто очень убедительно занят?

Наверное, всё это и объясняет, почему я больше не занимаюсь продюсированием экспертов.

Если я берусь сопровождать человека, мне трудно делать это вполсилы. Я начинаю вникать, искать варианты, переживать за результат.

Либо заниматься этим по-настоящему и проходить путь вместе с человеком. Либо честнее не заниматься совсем.

Я выбрал второе.

КНИГУ НАПИСАТЬ БЫЛО ПРОЩЕ: 26 КЕЙСОВ И ОДИН НЕРВНЫЙ АВТОР

В какой-то момент я был уже очень близок к решению: а ну их нафиг, эти кейсы. Выкину их из книги — и наконец заживу спокойно.

Потому что написать книгу про микролёрнинг, как выяснилось, — это была едва ли не самая простая часть всей истории. Сначала нужно было найти хорошие реальные кейсы. Потом их собрать. А кейсов у нас, ни много ни мало, 26. Затем все эти совершенно разные тексты нужно было привести к единому формату, отредактировать и снова отправить авторам на согласование.

И тут тоже было весело. Некоторые авторы довольно болезненно переживали тот факт, что их прекрасный пятистраничный кейс А4 я зачем-то пытаюсь превратить в короткий кейс А5. Приходилось объяснять, уговаривать, сокращать, что-то возвращать и снова согласовывать.

Но и это была только разминка. Дальше понадобились официальные согласия. А 26 авторов кейсов — это ещё не все участники аттракциона. Есть ещё два соавтора и автор предисловия. Итого — 29 человек.

Двадцать девять живых людей, каждый со своими представлениями о том, как именно со мной следует коммуницировать. Один отвечает только в Telegram, другой — в WhatsApp, третий — в Max, кто-то признаёт исключительно электронную почту. Кому-то пришлось писать СМС, а кому-то даже звонить.

В какой-то момент мне начало казаться, что для завершения книги не хватает только почтового голубя и человека, которому согласие нужно передать лично под расписку где-нибудь у метро.

Чтобы упростить жизнь авторам, мы наладили электронное подписание через OkiDoki. И здесь в дело вступили высшие силы. Для одних авторов OkiDoki прекрасно работал с первого раза. Для других — не работал категорически.

Почему? Не знаю. Возможно, этот вопрос следует адресовать отдельному богу электронного документооборота.

В итоге кто-то подписывал согласие электронно. Кто-то распечатывал, подписывал ручкой и присылал скан. У кого-то был принтер, у кого-то нет. Кто-то легко разобрался с электронной подписью, кто-то сражался с ней до последнего и проиграл. В результате мы собрали коллекцию согласий практически на любой вкус.

И вот теперь новый уровень игры: надо убедить издательство, что все эти разные документы настоящие, подписывали их именно те люди, чьи фамилии там стоят, а разнообразие форм объясняется не международным заговором авторов кейсов, а принтерами, сервисами и разным уровнем дружбы с цифровыми технологиями.

Вот тут мысль «да выкинуть эти кейсы к чёрту — и дело с концом» перестала быть шуткой. Без кейсов книга стала бы гораздо проще: не надо никого ловить, ничего согласовывать, получать подписи, подтверждать подписи и доказывать, что подтверждение подписи действительно подтверждает подпись.

Очень соблазнительно.

Но потом я открыл рукопись и понял, что не могу.

Потому что кейсы в этой книге — не украшение и не способ сделать её потолще. Можно хорошо написать про микролёрнинг: про принципы, инструменты, форматы, проектирование. Всё объяснить и разложить по полочкам. А потом у читателя всё равно останется закономерный вопрос: «Хорошо. А в реальной жизни это вообще кто-нибудь делает?»

Вот именно на этот вопрос и отвечают кейсы. Они очень разные: компании, задачи, авторы, способы применения микролёрнинга. Где-то решение очевидное, где-то неожиданное, а где-то я сам, читая кейс, думал: «О! А вот так тоже можно».

Поэтому нет. Не выкину. Буду дальше собирать подтверждения и доказательства того, что автор кейса существует, находится в здравом уме и действительно добровольно согласился попасть в нашу книгу. :)

Так что, дорогие авторы кейсов, если я ещё раз появлюсь у вас с сообщением: «Простите, пожалуйста, но нужно ещё вот это…» — не убивайте меня сразу. Это не я. Это издательство.

А у остальных хочу спросить: как вам кажется, стоила ли шкурка выделки? Насколько для вас в профессиональной книге важны реальные кейсы — или хорошей теории, моделей и инструментов вполне достаточно?

ХОРОШИХ ТРЕНЕРСКИХ МЕТОДОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
Точнее — хороших самих по себе.

Тренер много говорит сам. Плохо? Не обязательно. Возможно, участникам действительно нужно получить сложную информацию, которой у них пока просто нет. И пытаться добыть её из группы вопросами — занятие довольно бессмысленное.

Другой тренер почти ничего не рассказывает. Задаёт вопросы, организует обсуждение, вытягивает ответы из участников. Хорошо? Тоже не обязательно. Если нужного знания в группе нет, можно очень долго и увлекательно обсуждать то, чего никто не знает. :)

А если в тренинге много практики — это хорошо? Опять не факт. Можно десять раз выполнить практическое задание и десять раз потренировать совсем не то, чему люди должны были научиться.

Поэтому меня гораздо больше интересует не сам метод, а связка: ЧЕМУ ДОЛЖНЫ НАУЧИТЬСЯ УЧАСТНИКИ → ЧТО ОНИ ДЛЯ ЭТОГО ДОЛЖНЫ СДЕЛАТЬ → КАКОЙ МЕТОД ПОЗВОЛИТ ИМ ЭТО СДЕЛАТЬ.

Вот здесь, собственно, для меня и начинается методология.

Я вообще довольно настороженно отношусь к разговорам о «хороших тренерских методах». Я очень люблю практическое обучение, но ролевая игра не становится хорошей только потому, что это ролевая игра. Кейс — потому что это кейс. Дискуссия — потому что все активно разговаривают.

Можно очень красиво провести упражнение. Участники могут быть активны, увлечены, смеяться, получать удовольствие и потом поставить тренеру высокие оценки. Всё вроде бы прекрасно. Но остаётся один простой вопрос: А ЧЕМУ ОНИ СЕЙЧАС УЧАТСЯ?

И вот ответ на него иногда оказывается гораздо сложнее, чем хотелось бы.

Причём здесь есть ещё одна интересная штука. Когда мы сами придумали тренинг, сами выбрали метод и сами его провели, собственная логика обычно кажется нам совершенно очевидной. Мы ведь знаем, зачем всё это сделали.

Но стоит другому профессионалу начать задавать вопросы — и эту логику приходится уже не просто чувствовать, а проговаривать. Какой результат ты хотел получить? Почему участники делали именно это? Что в их действиях позволяло этому научиться? Почему для этого был выбран именно такой способ работы?

И совсем не обязательно в результате выяснится, что решение было неправильным. Вполне возможно, наоборот: оно прекрасно обосновано. Но теперь становится видна вся цепочка: УЧЕБНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ → ДЕЙСТВИЕ УЧАСТНИКА → МЕТОД.

Вот эта сторона особенно интересна мне в профессиональной супервизии.

10 октября мы проводим её онлайн и будем смотреть четыре тренерских фрагмента. Не с позиции «хороший метод или плохой», а пытаясь увидеть логику профессионального решения и его связь с учебным результатом.

Мне кажется, после любого тренинга полезно задать себе два вопроса: ЧЕМУ ИМЕННО ДОЛЖНЫ БЫЛИ НАУЧИТЬСЯ УЧАСТНИКИ? И ПОЧЕМУ ДЛЯ ЭТОГО Я ВЫБРАЛ ИМЕННО ТАКОЙ СПОСОБ?

Как устроена онлайн-супервизия 10 октября, описали здесь:
https://asconsult.ru/Online_Professional_supervision