Простите, не могу остановиться. Крутой Билибин очень. Мастер, наставник, учитель. И какой красавец!
Когда я начинала заниматься Истоком, меня она очень перевернула и вдохновила. Я только вернулась из Архангельской области и остро переживала внутренний разворот к традиционной культуре. Со страстью и рвением новообращенной. Меня поражало то, насколько актуальны мысли Билибина сто лет, пять волн эмиграции и три государственных строя спустя.
В статье Иван Яковлевич фиксировал медленное угасание живой традиции. Старики еще помнят названия орнаментов, узоров и вышивок. Молодые же «упорно вышивают по канве розаны и попугаев» и «тянут руки» к «пошлым рукодельным приложениям из разных «Нив»».
Билибин грустно отмечает, что в губерниях все чаще крестьянское рукоделье высмеивается, считается стыдным:
Руководители думают, что какой-нибудь великолепный свой старинный узор есть отсталость и регресс, а попугай из «Нивы» культурность и прогресс, а не пошлость, как оно есть на самом деле.
И, в общем, говорит он обо всех этих веяниях с сожалением, но и с пониманием в тоже время:
Не надо плакать об этом. Так и должно быть: это — прошло детство, а оно не вечно. Но, если детство было хорошее, если есть, что сохранить от него, то это и надо сделать […]
В общем и целом, Билибин в этой статье формулирует глобальную творческую миссию для всех «ревнителей искусства». Он понимает, что народное творчество не в чести и плотно ассоциируется с бедностью, упадком. Из традиции ушла душа и сердечность, она уравнялась с нуждой, от чего закостенела и выдохлась.
И при этом, Иван Яковлевич не предлагает остановить прогресс, признает его естественность и необходимость. Но опасается, что вместе со старым укладом, можно случайно выбросить собственную культуру (!!!!!!!!!).
Полностью цитата про узоры звучит так:
…остается только собрать бережно то, что осталось от прежнего народного творчества и доказать, что эти скинутые сарафаны и брошенное рукоделье ни в чем не виноваты, что не от них жилось так плохо, что народное творчество — душа народа и его сила и гордость, что оно не раз спасало и объединяло народ, когда, казалось, он бывал в предсмертной агонии, что оно не есть орудие консерватизма, застоя и регресса и что будет время, когда народ […] вернется и скажет: „верните нам наши песни, верните нам наши узоры!“
120 лет прошло, представляете. Удивительное дело, подписчика. Кажется, мы и есть этот народ!