Софья Эрнст

В трактирах чай пили с солёным огурцом вприкуску. Еще чай можно было «позолотить» — плеснуть туда коньячку или рома. Чай с «позолотой» помогал держать лицо в процессе переговоров — пока идет деловая беседа сидишь себе, чаевничаешь, договариваешься, на зеленом змии внимание не акцентируешь. Нынче москвичам в кофейнях почему-то матчи безлактозные не золотят… А иногда так хочется…

Очень понравилось слово «чаехлёб». Москва купеческая была городом «чаехлёбов». Так что все эти чайные по поводу и без, чайный реп и церемонии — в некотором смысле разворот к истокам 🙂

Чай пили до седьмого пота, поэтому к нему в трактирах часто подавали полотенца — вешать на шею и оттирать пот с лица, пока опустошаешь самовар.

Посеял дедка репку; пошёл репку рвать, захватился за репку: тянет-потянет, вытянуть не может!

[...]
Пришла но́га(?). Но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут!

[...]

Пришла пя́та но́га. Пять ног за четыре, четыре но́ги за три, три но́ги за две, две но́ги за но́гу, но́га за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: вытянули репку!

И от себя добавлю, как сильно Семён впечатлил меня тонкой работой с фолк источниками. Помните сказку про репку? В собраниях Афанасьева репку тянут 5 ножек. Александр Николаевич сказки записывал, как их в народе сказывали. А Семён Старов помнит, чтит и визуализирует сохранившиеся детали!

Семён Старов немного рассказал о процессе создания и работе над проектом. Мне кажется, этот сторител может пригодиться всем, кто так или иначе создает новые формы. Вот что мне поведал Семён:


В голове всё время монтаж, кадры, ощущения.

Мне важно, чтобы зритель узнавал не столько человека, сколько его идентичность.

Мне хотелось объединить то, что вы транслируете в публичном поле, и перевести это в образы. Отсюда в съёмке ощущение сцены, гиперболизированные формы с элементами и отсылками к традиции: например, головной убор, вышивка, роспись.

...Отправной точкой проекта как раз стала возмутившая Рогатая кика. Про неё мало кто знает: в русской традиции это головной убор замужней женщины, знак хранительницы рода. Рога в ней — оберег, образ кормилицы. Но мне не хотелось копировать музейные образцы. Важнее исторической достоверности было передать ощущение, сохранить и усилить. Что именно испытает зритель, что он увидит — оставлю ему на откуп. Каждому оставляю возможность разглядеть что-то свое в зазоре, без готовых расшифровок.

Коза в кадрах появилась не случайно. Это персонаж русского фольклора, из колядок и сказок, существо на границе миров. В серии она монструрозно огромная, почти мифическая. В одном из кадров ее покрывают орнаментом — это отсылка к северной свободной кистевой росписи.

Дальше я держал в голове три опоры, которые считал в вас: просветительская работа (отсюда спецэффекты со свечением и особым светом), театр и мода. Я не иллюстрировал их буквально, просто настраивался на них, как на камертон, но через собственные ощущения, образы и насмотренность.

Из этого выросли сценические пространства, где всё как на подмостках. Отсюда же выросли костюмы, которых нет ни в одном этнографическом атласе, балансирующие между народной эстетикой и высокой модой, но без прямого цитирования. И, наконец, палитра на всю серию — белый, синий, красный.

Помимо славянской традиции, мне близки язык выразительности Тима Уокера с его сказочными гигантскими декорациями, бесконечный ритм узоров Яёи Кусамы, Тильда Суинтон — как образ вне времени, — и Сильвестр Мако с его чистым светом и организованным пространством. Они все повлияли на моё понимание мира и красоты в том виде, в котором я стремлюсь их транслировать.

Персональные стилисты меняют вашу внешность, а смотрят при этом в душу. В новом номере «Москвички» слово им — и самым светским героиням, которые приняли решение переизобрести себя.

Первый тандем: Анастасия Соломеина и Софья Энрст, актриса, совладелица ДК «Исток».

Читайте интервью на сайте «Москвички».

Журнал «Москвичка» теперь и в Maх. Подписывайтесь!