Сезон хоа-хоа в разгаре.

Эдвард, Белла, тематические тик-токи и вот это все. Повторный прокат превратил кинозалы в тотальную инсталляцию — зрители выкрикивают иконичные цитаты, приветствуют аплодисментами Карлайла и других бледноликих.

Потомки запомнили славно сложенных вампиров с макияжем и кожей как у Бритни Спирс в лучшие годы. И совсем забыли про донских упырей! И упырек.

В нашем фольклоре упыри не были мертвецами — это живые люди, обладавшие тайными знаниями. Могли снимать порчу и бороться с королевской магией. Вместо клыков и скоростных забегов по лесам отличались маленьким хвостиком.

Даль определял упырей так: злые знахари, по смерти, бродят упырями.

Позднее и вовсе стерлось перерождение в мертвеца и упырями зарекомендовали себя именно знахари, которые лечат, иногда калечат, снимают порчу и засуху.

При этом, в донском фольклоре живые упыри защищали села от мертвецов. Короче, неоднозначные ребята — выглядят как нечисть, ходят с хвостом, а от нечисти защищают.

Кровь, конечно, тоже сосали. После смерти по ночам вставали из могилок, лезли в знакомые дома, иногда пили кровь у скота и людей.

Такой вот круговорот упырский получается: сначала борешься, а потом сам же переходишь на темную сторону. Такие вот у нас защитники. Вот тебе и хоа-хоа.