Марла Сингер, или почему живой человек страшнее фантазии

Если Тайлер появляется в жизни Рассказчика как человек, которым тот хотел бы быть, то Марла появляется как человек, которого ему хотелось бы не встречать вообще.

Она приходит в те же группы поддержки, куда ходит он, так же притворяется больной и одним своим присутствием разрушает тщательно выстроенный способ существования, который наконец позволил Рассказчику хоть немного чувствовать и спать. До появления Марлы его ложь работала прекрасно, потому что никто вокруг не знал, что он лжет. Но стоит рядом появиться человеку, который делает ровно то же самое, и вся конструкция внезапно становится невыносимой.

Марла раздражает Рассказчика почти с первой минуты не только потому, что мешает ему, но и потому, что слишком на него похожа.
Мы редко испытываем самые сильные чувства к совершенно чуждым нам людям. Гораздо чаще нас задевает то, что каким-то неприятным образом касается чего-то нашего: качества, которое мы в себе презираем, потребности, которую не разрешаем признавать, или слабости, от которой очень хотелось бы избавиться. Иногда другой человек становится зеркалом именно в том месте, куда мы сами стараемся не смотреть.

Марла живет так, словно уже давно перестала делать вид, что с ней все в порядке. В ней есть небрежность, разрушительность, сексуальность, одиночество и довольно мрачная близость со смертью, но при этом она остается удивительно живой. Она не предлагает Рассказчику великой идеи и не обещает освобождения. Она просто хочет быть рядом, иногда самым неудобным, хаотичным и человеческим способом.

С Тайлером можно драться, разрушать, говорить о свободе и презирать весь мир, оставаясь внутри фантазии о силе. Марла же постоянно возвращает Рассказчика туда, откуда он пытается сбежать: к телу, сексуальности, зависимости, ревности, заботе, страху потери и необходимости признать, что другой человек действительно имеет для него значение.

Есть люди, рядом с которыми можно чувствовать себя сильным, интересным или свободным, а есть люди, рядом с которыми приходится чувствовать себя. И вторые оказываются значительно страшнее.

Особенно хорошо это видно в странном любовном треугольнике между Марлой, Рассказчиком и Тайлером. Желание, сексуальность и способность вступить с Марлой в отношения отданы той части личности, которую он считает отдельной от себя. Тайлер может хотеть Марлу открыто, тогда как Рассказчику остается презирать ее, злиться и делать вид, что она ему безразлична.
Получается болезненно красивый парадокс: он способен приблизиться к Марле только тогда, когда перестает быть собой.

Тайлер показывает Рассказчику все то, чем тот хотел бы стать, тогда как Марла показывает ему то, от чего гораздо сложнее убежать: его способность нуждаться в другом человеке.

Можно разрушить квартиру, отказаться от вещей, разбить себе лицо и построить целую философию вокруг идеи, что человеку ничего не нужно. Но затем появляется кто-то конкретный, чей звонок ты все-таки ждешь, за кого начинаешь бояться и чье исчезновение вдруг оказывается важнее всех красивых разговоров о свободе.

И тогда выясняется, что зависеть от вещей было, возможно, не самой большой проблемой Рассказчика.

Потому что гораздо страшнее для него всегда было зависеть от человека.